В кабинете отца царила полная тишина, которая давалась мне с огромным трудом, потому что внутри меня бушевала ярость и боль, которые я еле сдерживал, чтобы не сорваться полностью.
За окном давно стемнело, и в поселении почти везде погас свет, оставляя только редкие фонари вдоль центральной дороги, которые слабо освещали пустые тропинки и дома, где все уже спали, не подозревая о той буре эмоций, которая разрывала меня изнутри.
Я сидел за массивным деревянным столом, упираясь локтями в столешницу так сильно, что дерево скрипело под давлением, и смотрел на карту территории долго и пристально, хотя уже давно не видел перед собой никаких линий или отметоктем.
Я сознательно не возвращался домой ни на минуту, потому что даже одна мысль о том, чтобы открыть дверь нашего дома, пройти по знакомым
