Дикая в чистилище. Книга 2

Ритуал ускоренного очищения

   - А за остальных? - все еще звучит, голос старика, что очень сильно продешевил на сегодняшних торгах. Он будто из последних сил сегодня, цепляется за рукав этого "солдатика", останавливая на полпути, к выходу. К несчастью, ничего уже не поделать, и старик это знает, слово в слово, что скажет это самодовольный человек, которого многие здешние, считают почти богом, ибо то, что они вытворяют, всем своим многочисленным семейством, мешает жить спокойно, но позволяет держаться на плаву. Ибо, даже такие, не выгодные торги для старика и его подопечных, все равно способны, вывести всех их в существенный плюс. 

   Старик почуял подвох в этой девице, что все еще стоически держится, хоть и на коленях, упрямо, как и оторвать мелкого от нее, оказалось, не так уж и просто. А тот, несмотря, на опасность схватки со здоровенным черным волком, все равно лез обратно, будто умел просачиваться сквозь прутья клетки, чего, конечно же, не могло случиться. Упорство, с которым мелкий проявлял завидную настойчивость, и старик не мог припомнить, когда, такое упрямство, случалось с этим засранцем, в последний раз, а значит, она того стоила, и поведение этого заносчивого высокого "солдатика", тоже служило тому доказательством.

   - По половине за каждого! - Курт уже закончил, и готов был подозвать другого, рассчитаться со стариком, он краем глаза посматривал на клетку, и молился, впервые за много веков, позволил себе блаж, - надежды и молитвы, чтоб только она выстояла, а не упала. Потому, что пока она стоит, ему меньше возни с ней. 

   Хотя, о чем, тут, собственно говорить, несколько очень долгих часов, ему придется погрузиться в различные ритуалы, способы очищения, и выпасть из рутинной жизни замка, чтоб только очистить ее от этих эфирных масел, которыми она не просто пропитана, а с каждой долей секунды, теряет силы и контроль над разумом. Впервые, за долгое время, на ком-то не пострадало лицо, но он не был уверен, что это замедлит хоть, на секунду, сам эффект порабощения.

   Старик тоже видел, как на невозмутимом лице "солдатика" проступают морщины, и тревога, уж чего-чего, а это он подмечал на раз-два-три. Его подопечные уже подкатили оставшиеся клетки, но высокий, даже не взглянул на них, зато косился на волка, и на клетку у него в лапах. 

   Мелкий немного терял интерес, крутился около старика, и если бы, тот не знал, так много об этом подвиде существа, то купился бы, наверное, но он лишь сильнее дернул поводок. Мальчуган недовольно засопел, по спирали двигаясь ближе к старику, но так, же посматривая в ее сторону.

   - Да, что же это! - снова картинно возмутится старик. Ситуация ему все меньше нравилась, только он здесь, не для этого.

   - Хочешь найти более выгодного покровителя? - Курту уже наскучил этот диалог. 

   Старик все равно уступит, потому что просто не довезет по другой ветке рельс, всех обитателей в целости, даже сейчас. У двух сестер, все меньше времени остается. Бледнота и испарина, появилась и у второй, а значит привыкание и перестроение психики, еще немного, и будет не обратимым. Промедление чревато полным превращением из человека в "овощ", а после и в водянистую субстанцию, что едва ли вспомнит что-то, лишь голод и попытки подпитаться от еще живых, заманивая их на свои водянистые территории. Это уже не жизнь, а существование на болотистых низинах.

   После гибели на этих землях, когда она или они, снова вернутся к ним в замок, в темницу, там уже ничего не останется, вообще, ничего от былого величия. Дочери богинь, вообще, слабоваты были и выстоять, как вон, та, рыжая, даже столько не могли. А старик торгуется, цепляется за рукава и не пускает, будто еще не готов, отпустить. Хотя все оговорено, и время теряется попусту, Курт не любит пустых разговоров, у него дел по горло. 

   - Нет! - бледнеет старик, разговаривать, сейчас, еще к кем-то, или торговаться с кем-то другим, он не готов, хоть этот "солдатик" и зажал его в тиски, стареет старый, давно не позволял себя, так зажимать. И все же, этот лучше, чем его безумный старик, с тем вообще, сладу нет.

   - Значит договорились?! - Курт дождется кивка, хотя и не вопросом, была его последняя фраза, но таковы тут правила, оппонент должен дать согласие, даже если ему это не по душе. - Брук, - крикнет громко, - рассчитай и отправь всех в клетках на обработку! Девиц двух в более тщательную, - немного замнется в словах, но помощник уже спешит и кивает, - осторожнее, в общем, с девицами! Я потом решу, куда их определить! - Курт сам возьмет в руки верхнюю крышку, ему необходимо убедиться, что она, все еще стоит, и спрятать от чужих глаз, не мешало бы. Рыжие здесь редкость! Мальчуган, еще раз дернется, но старик ловко перехватит его в движении, за руку, молчком.

   Волк Курта уходил с платформы, держа очень аккуратно, ручку клетки, Курт позаботился, чтобы не осталось масел на ручке, и закрыл даже там, где были связаны ее руки. Она погрузилась во тьму.

   "Только бы, ей хватило сил, выстоять!" - будто мантру про себя, будет, думать, и молится Курт, пока они выходили с бесконечной платформы, скрываясь за многочисленными поворотами, поднимаясь по лестницам - лабиринтам, до самых тех пор, пока они не окажутся в его крыле, даже не покоях. Тут он иногда работает над заданиями отца, проводит ритуалы, только в этой своеобразной лаборатории, есть все необходимое для ее очищения, если, конечно, он не упустил момент.

   Для начала необходимые предметы, что не так-то и просто найти, в спешке, по шкафам у стен. Потом, наполняется резервуар с водой, и необходимыми травами, а еще, вода должна быть горячей, так что приходится, все в той же спешке, подготавливаться. 

   Волк стоит посередине и все еще держит клетку зубами за ручку, очень довольный, что его ноша столь ценна и он отстоял ее. Запах от масел проникает в нос и еще немного, после чего он просто устанет чихать, так всегда, с более чувствительным обонянием. Отвлекают другие ароматы трав и зелий, что Курт выливает в воду, расставляя кристаллы и артефакты в какой-то, своеобразной форме, рядом с резервуаром. 

   Связь между волком и самим Куртом есть, немного своеобразная, так как они, вроде, давних друзей, что наизусть знают друг друга. К несчастью, так не со всеми обитателями этого замка. Курт не знает, все дело в том, что они были едины в той пещере - ловушке первыми, что теперь именуется замком Северян?! Или, вообще, в экспериментах отца над ними? Благодарить, этого старого безумца, или что похуже сделать?! Курт не может пойти против него, тот единственный раз, когда он встал на защиту мелкого Свирепого, был единичным разом, старик так сильно испугался, что Курт его одолеет, что только он на это и способен! Так что больше не повторял с ним этих маневров, предпочитая дружить, хотя и дружбой - это сложно назвать! Были еще моменты, когда Курт выходил за эти рамки, упивался в безумии, крушил все, что попадало под руку, и с волком у них были напряженности, несколько лет. Пока снова не произошло изменение.

   Еще необходимо, было навести вонючую жижу, в небольшой миске, и только после, всего этого, когда все, вроде, на своих местах, и все же он перепроверит, чем потом будет метаться, но только после всех приготовлений, он откроет крышку, где она все еще держится, неизвестно за что.

   "Откуда, в тебе, столько сил?!" - скачут, лихо мысли, - "Даже испарины, нет? Что за чертовщина?" - но время поджимает, он отключается от придворцового сознания, блокируя всех, вслушиваясь только в ее слова, ее мысли, пытаясь прозондировать ее воспоминания, и хоть что-то понять, особенно, откуда она взялась, и кто она такая?! Но там, как назло, пустота. Что-то в довольной ухмылке волка, кажется, ему знакомым, но они не едины, и он не совсем может, понять, что именно он узнал в ней?!

   Руки, механически зачерпывают жижу, грязно-черного цвета, из миски и сквозь прутья, его рука тянется к ее волосам, но она не двигается, просто смотрит на него и не двигается. Ему даже не надо ничего говорить, и это, так странно. Жижа попадает на локоны и начинается движение, даже копошение, перекрашивая ее локоны из рыжего в темный сначала коричневый, до более бурого, почти черного. Это не очень приятная процедура, Курт и сам это знает, не понаслышке, но она не дергается, и он списывает это на дурацкие масла, не замечая, ее пристального изучающего его взгляда.

   - Вытяни ладони! - по привычке резко и четко, будто приказ отдает, он привык, что является правой рукой отца, и проще, - приказывать, чем уговаривать или навязывать необходимое для достижения целей. Здесь все работает, как часы, именно потому, что он не спрашивает, а приказывает. - Насколько можешь!

   Он наденет браслеты на ее запястья, защелкивая их вне прутьев клетки, а на открытые ладони положит камни и только после этого обрежет, стягивающие ее руки, путы. Кивнет волку, и тот аккуратно поставит клетку на пол, чтобы Курт мог открыть несколько боковых панелей, ему нужно добраться до запорного механизма, несмотря на то, что клетка, по сути, собрана из веток и травы, открыть ее, не знаючи, очень сложно. Это и есть основная специализация, тех самых ежей, они умело находят нужный материал, и собирают такие коробы, которые очень пригождаются для всевозможных хранений и перевозок грузов.

   Теперь, она может, выйти и он пытается помочь, но она отказывается от его руки. Курту все время кажется, что у нее пустой взгляд, и она просто пытается, сфокусироваться хоть на чем-то, оттого и сверлит его фигуру, почти не поднимая глаза. Главный вопрос, где ее спрятать?! Вот, что сейчас его беспокоит, пока он все же ловит ее открытые ладони с камнями и двигает спиной к резервуару и бурлящей водой, там круг очерчен. Берет с небольшой полки пояс с камнями и рунами, оденет, не касаясь ее кожи, на бедра. Снимет со своей шеи кулон и белый камен на лоб положит, где-то в волосах не то цепочка, не то веревка, а не смахнуть, не снять. 

   "Никто не должен знать, кто ты! - говорит, держа один палец на белом камне. - И даже твой волк! - хотя он не уверен, что у нее есть волчица, но его волк это знает, а он просто доверяет его инстинктам. - Иначе, он сможет, боги, он все, тогда сможет! Богом станет, понимаешь?!" - он говорит слова, камень загорается на лбу и исчезает, браслеты исчезают на ее руках, пояс впивается в ее плоть, и будто ничего этого на ней и не было. Курт уже убрал палец с ее лба, перемещая руки, беря ее лицо в свои ладони, на линию бровей и меня, кардинально, меня ее форму пальцами, разглаживая скуловые и лицевые мышцы, будто из пластилина вылепливает новое лицо. Все меняет до неузнаваемости, а сам говорит, не прекращая, а когда замолчит всего на одно мгновение, чтобы на руки надеть что-то очень напоминающее перчатки, только вот, когти очень острые и все они рельефные, будто мелкие камушки, через полмиллиметра, расположены близко, друг к другу.

   "Будет больно, но ты терпи, слышишь?! Слов не скажешь, я запрещаю! Просто потерпи, так надо!" - и толкнет ее в воду спиной, а она упадет, не защищаясь, будто все рефлексы разом отказали, и нет ступеней, о которые можно споткнуться, вернее ступени есть, но для нее их нет. Вот она была в круге, а упала спиной в горячую воду. Жгло все тело с непривычки, кожа мгновенно покраснела. Погружение было внезапным, но рефлекс, единственный, что сработал, это набрать воздуха, перед таким погружением.

   Когда Курт окажется рядом и поднял ее, с того дна резервуара, она не смогла бы сказать. Казалось, что он уже был там, с ней, в воде, хоть это и не было таковым, только ее сознание, и ее реальность, сейчас, были будто в чужих руках, и сопротивление было невозможным. Это он не прикасаясь к ней руками или чем-либо ее, дал время на распаривание кожи, это он заставил ее сесть и вытянуть руки и от локтей до плеч водил руками.

   "Это старая кожа! - говорил он, а на не сразу поняла, что именно он имеет в виду, пока не оказалась на четвереньках, вода перестала бурлить, будто, как и она, поддавалась влиянию этого человека. - Пропитанная, теми маслами! - на ее глазах, в воде, стали появляться кусочки кожи, будто полосы травы или старой ненужной ткани. Это должно было ее шокировать, смотреть на то, как она заполняет поверхность воды и уходит куда-то вниз, будто под весом ее тянет вниз, а там на дне, и вовсе, она, не то растворяется, не то просто исчезает. – По-другому, - говорит Курт, - было бы дольше, понимаешь?! По другому, иначе! - Ей немного неприятно, местами в более чувствительных участках, даже больно и неприятно, но звуки, не летят из горла или рта, не меняется мимика на лице, будто, там восковая или какая-либо другая, маска. - А с тобой, дольше и иначе, нельзя!"

   Он водит руками в перчатках, по одним и тем же местам, пока не снимет несколько слоев, по распаренной водой и травами коже, это несколько проще. Больнее для нее, поэтому он отобрал у нее голос, неприятнее, поэтому ввел в некий транс, чтоб она была послушнее, не безвольная, а лишь послушная, иначе она просто не выживет в этом месте, с их не простыми правилами и законами. Сколько он не пытался, попасть ей в голову, там пусто и больно, Курт даже решил, что немного похмельно, и не смог понять, как в их мире, где практически, нет алкоголя, она могла бы... не смогла бы, никак! Уже бы, весь, этот мир гудел, если б смогла! 

   Он не торопится, сейчас, спешка чревата пропуском, а даже миллиметр, потом ей аукнется. Но, самое странно, что испытал Курт, и это ввело его в некий ступор, что вот, такая голая, перед ним, послушная, она не интересна ему, как женщина, вообще! И это странно! Это выбивает его из колеи! Он занят механической работой, пока мозг ломится от вопросов, но времени искать у нее ответы, а есть ли у него это время?

   P. S. Продолжение и немного интриги. Интересующие моменты. Кто такой мальчуган, которого подле себя держит старик? Что будет с двумя сестрами Свирепого? Удастся ли их спасти и, что будет после? Дикая - стала ручной? Или это, всего лишь - временный эффект? Придумает ли Курт, как спрятать ее на виду? И, что означают его слова, где его отец может стать богом?! 

   Надеюсь, скоро ответы найдутся...  Не стала, сильно менять картинку, кое, что осталось и без изменений, кое, что добавилось. Немного отредактирована, но в целом, глава уже перед вами, так, что пользуйтесь, читайте.

   Спасибо за прочтение, за внимание, за оценки, это много значит, и стимулирует меня, писать и дальше)))