Дикая в чистилище. Книга 2

В тронном зале, в синеве вод

   Её волосы полыхнут рыжим, будто спичкой их зажгли и поднимутся с потоками воды вверх, что очень быстро прибывает не только в тронный зал, но под ними. Её поднимет не так, как Альберта, это его она заключит в непроницаемый пузырь, замедляя в этом моменте все остальное. Доли секунд и они полностью, в два пространства под водой. 

   Это её перемещение этажом выше, создаст колебания, едва заметные здесь, но расходящиеся по всему этому миру. Тряханет всю пещеры, расходясь по остальным, присоединенным к этому куску, остальным местам, землям, территориям. Будто тогда, на поверхности, она дунула с легким свистящим звуком, и этот ветер, он поднимется, расходясь по пещере, на всех уровнях, смешанный с травами, песчинками, частичками угольной пыли с шахт под ними, что будто под каким-то порывом встанут в упорядоченном движении, охватывая все, на своем пути, прорисовывая это на каменной плите алтаре. Нагромождения, которые мешают, все эти каменные пристройки, что старик намеренно или нет, уже нагородил, опасаясь чего-то важного, странного, не понятного для него. А этот порыв ветра, что с капельками воды, стремиться, как бы выяснить, прорисовать, обозначить, не только сами земли, но и скопление на них всего живого и сущего, обозначая, что важно, что второстепенно, а что вообще, является мусором - помойкой, не нужным элементом.

   Воды поднимутся вверх, затопляя все то место, где они стояли и весь тронный зал, на доли секунд, а в следующие, она в тронном зале. Она не вынырнет на поверхность, в этом нет необходимости. Солнечный луч, будто ждал её, нарочно, выглянет, замирая в этом моменте. Вглядываясь светом в синеву вод, что выше допустимых и приемлемых границ, едва ли, не выливается из оконных рам, что задраны под самый потолок, и все же, не выходя за эти странные границы, будто кто-то заранее, подготовился, очертил эти самые границы, обнажая белый свод ступеней, и завесы, как там, когда в воде уже была Зоуи. 

   Спиной стоит к алтарю, из чего сделал старик трон и лицом к этим ступеням. И, она пойдет вниз, одна. Пока отец - старик, не ее отец, и даже не Курта, у самого потолка захлебывался, в ограниченном пузыре, в этом моменте, пойманный и застигнутый врасплох. Пока Альберт, так и не понял, что же случилось, но тоже в воде, ярусом ниже, делает, пытается сделать вдох кислорода, в пузыре непроницаемом и еще недвижим, замрет, будто в стоп-кадре. Пока Курт, сжимает ручку двери в зал, все еще пытаясь её открыть в недоумении, удивляется синеве вод, что мелкими каплями ползут под дверью под его ноги, но не поднимутся выше, лишь слегка в шутливом жесте, щекотят подошву его обуви, а он и не знает, взмокший до нитки и пропитанный всем этим. 

   Просто перед первой завесой, как бы перед стеной, встанет, и нет нерешительности, нет, страха. Она уже видит и знает, что Зоуи и Хью, они в безопасности, будут скоро, как и малышка, которой ещё расти и расти. Что её Элли, она с Бородой и что бы он не сделал, его волк от неё не откажется, она под своеобразной защитой этих двоих. Так, что эти завесы, эти этапы, они для неё ерунда, не важно, что проходя их, она отрекается от них, от всех них. Это оправдано. Это сейчас, не существенно и не заставит ее обернуться. Все это необходимость, продиктованная моментом и она, сделает это снова, если потребуется, уверенная, что только так, можно, выжить и дать остальным сделать то же! 

   Остаётся только то, что было до этого, семья, мать, Курт и ещё воссоздание былого, необходимость закончить все то, что мама не успела. И это первоочередное, важное, обезопасить их всех, не дать найти, обнаружить и это важнее, всего остального, и её желаний, и всего того, что сейчас, не имеет, того значения. У нее немного времени, так, что спешка, она оправданна. А потом, будет потом, когда она закончит и что останется, сейчас не имеет значения! Главное, защитит этот момент, то, что есть сейчас! Чтобы у всех было это - завтра, без опасения, без страха и риска, на вторжение, на расплату, без всего того, что уже многие и не вспомнят! А кто-то и не знает! Поэтому эта ее жертва, она оправдана, потому что она лишь песчинка, в огромной прибрежной зоне, которую, то уносит в море, в океан, то снова возвращает. Это мелочь, что происходит и не остается ничего, даже осознания, какого-либо движения, важности этого момента. 

   Она должна была придти сюда, должна была отречься от волчицы, оставить человека. Это все было предрешено, еще задолго до всех событий. Ведь, эта оборотная сторона предсказания, что Свирепый и Лютый, не прописал, не до озвучил, а лишь пересказал, частично то, что уже и не помнил. То, что было и имело, свою историю, свои корни. Ведь все то, что они переделывают, все их жизни, это все отсылки к тому, что уже было и повторялось слишком много раз. Кроме, разве что, этого момента, он не так и част, в их такой бесконечной жизни, от которой многие из них устали. Нет ценного дара, смерти, забвения, нет. Есть новые перерождения, схождения с ума в темноте, истощения, многократные и наслоение, чужих жизней, что все равно, оставят, рано или поздно. Необходимость, отслеживать некоторые жизни и судьбы, вмешиваться в них, изменить немного историю.

   И, чем она ниже идет, по белым ступеням, вниз, тем больше в руках её даров, что сами собой появятся в руках. Камушек, темный, как уголек, ребристая выпуклая ракушка, в переливах, от перламутрового до немного желтоватого, кусок коралла, розоватый с наростами, белыми, красными и немного розоватыми, морской конек, что сам прицепится хвостиком к ее пальцу, крепко прижимаясь к ней, и жемчужина песочная, что выскользнет из раковины, сама ненадолго повиснет в воздухе и ляжет в ладони, теплом согревая ее. Кинет их вперёд, когда две завесы уже прошла, отсекая и не прощаясь с Бородой и волчицей, с Зоуи и малышкой, с детьми, что не дети, не те, что были. Совсем не те, которые были в других жизнях. Это не значит, что и этих она не любит, не чувствует их, как иные жизни. А лишь, необходимость воссоздания всех двенадцати, снова.

   Перемещая трон, перед собой, лишь движением руки, смахивая с него все лишнее, что нагородил старик, все еще в пузыре, в этом моменте, где-то под потолком, в попытке схватить глоток воздуха. Ей до него нет сейчас, дела. Отвлекаться некогда. Вглядываясь в алтарь, и уже полную карту всех земель этого мира с его линиями, границами и гранями. Повертит немного и увеличит земли колючих, слишком близко они к пещере, загоняя их в угол, рассматривая старика, будто под лупой и его подопечных. Все еще не решив их судьбу, пока ограничит их передвижения. Не до них, и вернет на место. Позже, хотя, если убрать старика, этого колючего и властного, еще перебрать этих его питомцев. Он ведь, и есть, проблема их половой принадлежности, из-за чего, вернее, кого, все они стали одного, удобного ему пола. Из-за его масел, усмешка, не совсем и масел, но этой жидкости, они подвержены этому, не позволяющему им размножаться и только он контролирует их численность. Усмешка, а они смотрят на него, как на спасителя.

   Ну, да, и боги с ними. Ветерок вернется, прорисовывая все владения, все границы, все земли и их обитателей, всех, что есть и на поверхности, и под ней, смахивая ненужные земли, изгоняя ветром животных и зверей в нужные земли, ведь, сейчас, она все той же рукой, сможет очертить и оставить только то, что важно и нужно. Немного позабавит, мостик, с вагонами и присоединенными землями, малого, что оставлял отметины на руке. Она немного задумается. 

   Скинет с лица маску, вверх, небрежным движением. Для нее это всего лишь ограничитель не более. Все артефакты, что одел на нее Курт, в попытке защитить, брат все-таки и не узнал, не мог. Мусса давал подсказки, но они слишком давно, не едины. Как же жестко подмял его под себя старик. Потерялся он, во всем и всех, а баланс все же удерживал, старался. Видны его действия, сейчас, на алтаре, на карте, их "стойкий и крепкий", такой солдатик, что важен и нужен, необходим для удержания старика от безумств, для поддержания баланса, для какого-то устрашения собратьев. 

   Баланс, немного кривоват, надо бы подправить, и все, той же рукой, стряхивая с тех избалованных, всю спесь, братьев, волков найдет, на землях, распределит не глядя, ни на что! Пока думает, что делать с этим мостиком и его жителями. Они не безвредны, но и полезны по-своему, могут ли пригодиться? И где, будут более полезны? Здесь? Или в другом месте? Для них есть всего два места, но перемещение означает, разорвать связь с мостиком, переместить не получится, только разрушить. А он очень искусный, оставить, значит, взять и их под защиту. Все хотят жить, в безопасности.

   Отдалит вид, рассматривая второй мир, глядя, куда можно, и есть ли место, пока не запечатала, пока не поставила ограничение?! Все равно, еще нужно, кое-что добавить, слишком он уязвим, сейчас, все три мира, а значит, время пришло. Очень осторожно, приблизит земли Северян, замок, пещеру, и вставит камушек, что уже был у нее в руке, как дар, туда, где он и должен быть, на своем месте. Богиня встанет перед ней, а за ней, три дочери.

   За ней, проявляются и другие те, что должны быть здесь. Собирая не полный круг! Две из замка Северян, не покинули пределы, не смогли и не собирались, как бы ни были, истощены. Это только мать Лютого, не вписывалась, в тот задуманный порядок, вот, и освободилась. Выдавило ее, с двумя этими, так похожими на нее, у нее на самом деле, другое предназначение, но она, все никак не может на него решиться. Вынуждать ее никто не собирается, тут, только добровольное самопожертвование может быть, иначе, все это не имеет смысла. Иначе, они вернутся в то место, от которого бежали, только теперь уже, внутри каждой, не только за пределами себя самой, да никто этого не хотел. Бежали, что бы дать детям свободу выбора, не мнимое ощущение, а настоящее, даже если дети устали, истощены, не меньше матерей, под гнетом отца, что и сам сдавать стал и едва ли в состоянии их вывести из этого состояния. 

   Те две с дочерьми, все еще там, на землях Северян, с трудом удерживают, хрупкое равновесие, их двоих мало и все же хватает сил на отвержение попыток вторжения. Он встанет, камушек, как частичка чего-то большего, как будто единого, будто именно для него, там и было местечко, и вместе и ней, туда же, отправятся ее дочери, кивнув, что благодарны, что готовы принять свою судьбу и предназначение, что пора бы уже выровнять баланс мира, хотя бы пока этого! Но уже что-то! Этого им хватит, как первой опоры, для выравнивания! Запечатывая те земли, тот мир, от посторонних, он перестанет быть уязвимым и Зоуи, малышка и остальные, они в безопасности. 

   Решение принято, не место тем, существам там, и она приблизит их, близ земель колючих, для сдерживания одни и других, объединяя их общей проблемой. А мостик, мостик, она перекинет в тот, запечатанный мир и делая еще один, снизу, через воды. Их должно быть, несколько возможностей, попасть, пока только в два. Расширит количество вагонов. Еще раз сверится с картой этих земель, все ли на месте? Еще раз, встряхнет их, земли, границы, владения, все забытое, как пещеру и весь этот мир, от того наслоения лишнего, от того, что было утрачено, из-за вмешательства. Остальное рукой смахнет, не нужное.

   Осталось самое важное, и так же слоями, в четко распределенном порядке, выставит внутри пещеры, в три слоя, сначала коралл, что тут же разрастется, конек выше, как бы посередине, что сам найдет, за что зацепиться хвостиком и в самый верхний, поместит ракушку. Проследит, за тем, как три богини, встанут с дочерьми, выстаиваясь в нужном для них месте, и на этих землях, в этих пещерах, как нижнем слое, целого и объединенного с тем, другим. Осталось, лишь середину найти и укрепить, но для этого ей придется идти в другой, третий, только с третьим разобраться и осталось. Запечатает этот мир, истощенная, достаточно, от этого, казалось бы, нетрудного не усердного разграничения, а сил потратила достаточно.

    Перед ней встанет образ матери, она так давно ее не видела, и касаясь ее лица, уже не собой встанет, перед двумя, которых тут, быть не должно. Две Богини, что ждут своей очереди, своего момента. В образе Зоуи встанет, да маловато их, придется еще двух дочерей старика - оборотней захватит с собой! Поморщится от этого, как от боли зубной, от них же проблем больше, чем толку! Да, пригодится, могут, чтоб с пути не сбиться! 

   Переместить их всех сил хватит, двух этих, и тех, выдергивая их постели, из того, чем они были заняты, даже не утруждаясь узнать, в чем они. Это не имеет значения, одежды и наряды, все это пустое. Вернет алтарь на место, Курт поймет, потом, когда будет в состоянии, наверное. Закинет старика в темень и сырость темниц, где Богини восстанавливались, после длительных истощений. Пускай отдохнет, может, помолодеет, и вернет себе моральный облик, что-то совсем распустился, распоясался, обезумел! Истощился, от отсутствия охоты, еды, погони, запаха и вкуса крови. Без волка своего, совсем  стал немощным.

   Вода исчезнет так же, как появилась, внезапно и быстро, незамедлительно. Будто и не было ступеней, света, не было алтаря и всего этого. Откроет дверь зала, пустого и уже более привычного. Поймает заваливающегося Курта, она истощила его и себя, всеми этими манипуляциями. Мусса, что стоит и поскуливает, хотя его, быть тут не должно, и не было, когда он появился, ведь время было замедленно, уже не имеет значение. Он для неё тяжелый, но голову его на колени положит, опускаясь на каменный пол, под его тяжестью веса и не давая рухнуть, прямо там у двери. 

   - Прости, что все вот, так! По-другому было никак! Немного осталось! - склоняясь и касаясь губами лба. Она по нему тоже соскучилась, по сильному плечу, по братско - сестринским объятиям, это было невыносимо, не видеться, не общаться и его, все время, ей не хватало, как старшего и такого взрослого брата, но ему нельзя видеть ее, в этом образе. Пока нельзя, как и покидать пределы этого Чистилища. Он еще нужен пока здесь, еще немного баланса!

   - Проследи за ним! - Скажет это его волку. - Она уже растет, уже появилась. Так, что скоро, совсем скоро, мы снова будем единой семьей. А пока, пока еще немного, потерпит пусть!

   Она не проведет руками по шее его волка, не коснется, у неё просто нет на это сил, последнее, что сможет сделать, это махнуть рукой, и оба они окажутся в его покоях, где Курт будет на кровать и все его артефакты, они не тронутые, лежат рядом. Ей они больше не нужны. И хотя Мусса ощущает ее прикосновения, ее рук в его шерсти, лоб в лоб, где она смотрит ему в глаза, ее запах такой рыжей и Дикой, такой близкой сестры, по которой он тоже очень скучал, он ощущает, но будет спать, у кровати Курта, и думать, что это был прекрасный сон, и он так по ней тосковал, по тем временам, когда можно было бегать вместе. Надеяться, что скоро все вернется на круги свои, он ведь уже чуял где-то в этих землях, сестру!

   А сама, она, пройдет сквозь каменный пол, туда к туннелю, к огромному пространству под тронным, алтарным залом, вообще-то. Там, все еще Альберт, и у него есть нужный артефакт, что и переместит их. Ведь, он не захочет отдавать его ей, так просто, а у неё не осталось сил на переговоры. Поэтому она едва стоящая на ногах, сама нырнет руками под его одеяния, к оголенному ею его торсу, в поисках его, обнаруживая его на спине, за поясом, ближе всего к нему и его телу, схватит рукоять, и он попытается ее остановить, даже в этом моменте, замедленном, что едва ли на него действует, у него ведь и часы есть, что чуть-чуть оберегают его от этого воздействия.

   Так, что хочет он того или нет, но отправляется с ней, готовый или не готовый к иному третьему миру. Здесь её более ничего не держит. Глаза у Альберта, расширятся, ведь он ее не узнает. А тут, молодая девица, восемнадцати лет, лезет к нему, близком откровенно близко, оголяя торс, будто пьяная немного, слишком тяжелая для него, хотя и кажется, такой юной, хрупкой и невинной. Ее запах, он вдохнет полной грудью, как и ее тело, что уже нажимает на некую выпирающую часть на рукоятке, их перенес так быстро, что он ничего не успеет осознать, только что, она слишком юная, молодая и пахнет иначе, а еще истощена до нельзя и это может быть опасно для нее, как и для него, если она ошибется в месте.

   Но она не ошибется. Это все, перед тем, как тьма, окутает их обоих, дымкой перенося в другую реальность. Мать поможет и они окажутся у воды, в траве, но ей все равно, слишком далеко нужно будет пройти в одиночестве этот путь и надеяться, что остальные успеют, или она к нужному моменту!..

   P.S. Вот и еще одна глава, подъехала, не стала их разрывать, так как они едины, и одна, лишь продолжение другой. Богиня теперь в теле Зоуи и в реальном, современном мире, ей пришлось забрать с собой Альберта, который не наделся на этот переход. Ее приключения будут еще дальше в следующих главах. А пока, приготовьтесь, набраться терпения, ведь теперь повествование книги идет на три мира, и нельзя упустить ничего лишнего и важного, для понимания, картины.

   Надеюсь, такого, даже вы не ожидали, как и я, точно! Но теперь уже, что имеем! До новых встреч в следующих главах. Пишите в комментариях, как вам глава?! Как такой поворот сюжета? Чего ожидаете в будущем? Ваши отзывы, комментарии и оценки, важная составляющая, так, что  спасибо, что все это время, читаете и переживаете с героями, этот не простой путь! Рада удивлять вас и дальше.