Дикая в чистилище. Книга 2

Мелкое гадливое существо

   Малец, в очередной раз, ускользнул от старика очень быстро, они еще не вышли с платформы, еще не покинули пределов пещеры, а его уже и след простыл. Пока он слюнявил пальцы, пока отсчитывал то, что отдал, заплатил ему за товар, один из этих, прихвостней "служивого". Колючие, только успели фыркнуть ему, что зря он, так легкомысленно, бросается и убегает. Они уже погорели как-то из-за его, побегов, его этих проделок. Но он не слушал, там практически на уровне инстинктов, рефлексов, пока колючие еще не успели выехать из шахт пещеры, а он уже ужом скользнул за ее отметинами, они светились для него, как маячок. Он многих, так помечал, ранжируя для своих сородичей по степени важности персоны. И заодно, по тому, что от данной персоны можно было и нужно еще, получить.

   Им не хватало, всего ничего не хватало. Их племени, их виду, для того, чтобы отделиться, перестать прятаться и быть зависимыми. Всего ничего. И можно было бы, дальше он не заглядывал, никто не заглядывал. А их шаманы и глава, не говорил, никому, что их ждет дальше, потому как пока, еще все было неопределенным, уже слишком долго.

   Она оказалась особенной, так как могла, кое-что очень существенное изменить, и поэтому, он просто не мог ее опустить. В их природе не заложена хитрость, как у старика, который его и поймал, таким образом, и сейчас, все еще держал на очень коротком поводке. Только мелкий был не один, все это время не был, и смог перекинуть свой ошейник, на сородича, которого было не видно, многим представителям этого странного места, что еще больше наслаивая разные территории, только ширилось в размерах. Он уже делал, так и ранее, когда ускользал от этого, что пытался быть хозяином, но у него, и у его сородичей, не может быть хозяина. Кто-то важнее главы их вида, никак не мог стать, какой-то старик. А только его они все слушались, только ему подчинялись, и когда, как сейчас, вставал этот инстинкт, на какую-то особь с силами, ее нужно было, любой ценой привести, к главе, к старейшине, переправить через поезд - портал! Что он и обязан, всеми силами, доступными и нет, исполнить!

   Он проскользнул через платформу, за "солдатиком" обратно, по коридорам и извилистым лабиринтам, шел по метке, что отсвечивала ее путь в замок, весь маршрут следования. Потерял в одном месте, слишком много дверей. Юлил и пытался, пыхтел и искал, но участок был с большим количеством дверей, обманок, и ее, ни в одной из них не было, и метка пропала, будто угасла. Оттого и извел он все силы, а ее слишком долго не было. Перешерстил весь этаж, а найти не мог, побывал везде, а от места, последнего отсвета, далеко не уходил. Ждал, что снова появится, даже если очень слабенький сигнал. 

   Их метки невозможно было убрать, никто из этих обитателей этого места не смог, они просто видели очертания, от соприкосновения с кожей, а не то, что жгло, под кожей и служило меткой! И это, так просто не убиралось, чтобы они могли не только отслеживать маршрут, но и находить тех, кого пометили везде и всюду. Не зависимо от того, когда поставили метку, не важно, кто из своих это сделал. Все это не имело значение. Только ее наличие, ее отсвет и особь, на которую она была поставлена, для того, чтобы доставить ее перед отправкой поезда! Только это было важно и существенно, до рефлексов, до инстинктов, для выживания их всего вида и рода.

   Только перед этим, успел, вначале договорился о месте, об одном месте для нее, в определенном вагоне, на определенное время, хотя и не был уверен, что успеет. Это на платформу, казалось, прибывает всего один вагон, и он всегда пуст. На самом же деле, вагонов было несколько, просто они, при прохождении нескольких препятствий, сливались, ужимаясь в один. Расширялись при выходе с этой пещеры и этого мира. Погрузка происходила слишком плотная. Но им не привыкать, настолько ужиматься. А потом происходило расширение и несколько вагонов, спокойно вмещали в себя всех, распределяя равномернее. Волка было не загнать в это пространство, потому что для него огромного, тут, не хватило бы места. А остальных, его невидимые сородичи, прятали собой, плотно сжимая ряды и те, что ставили эти эксперименты, не могли видеть тех, кого послали, посадили в этот вагон. Даже если он сам не поедет, не успеет, ее доставят, его сородичи и будут охранять любой ценой. Поэтому только для нее, всего одно место. Это был четкий расчет, четкий анализ, что даже если, он слишком долго задержится, на ночной рейс с ней, он, должен успеть и, если не сам, то хотя бы ее посадить, в тот самый вагон. 

   Мелкий старался не приближаться слишком близко, но там, на платформе, когда старик решился ее продать, он не мог устоять. Потому, что не успел, в волосы ее, крючков накидать. Она неплохо его истощила, тем сильным  маневром, по освобождению волчицы. И его запах, эта черная громадина "служивого", что постоянно находилась рядом, виляя хвостом в ее сторону, и скалилась, в омерзительной на мнение мелкого, ухмылке, радуясь, что ему удалось ее отстоять и, что он, якобы никогда не забудет ее запах, могла запомнить. У них, с этой волчатиной, старые счеты, еще не на этих землях, начатые. И уж его-то, он помнил! Оттого и ненавидел! 

   А старик, и тогда торговал, важными, всеми без разбору! Кого-то придерживал, кого-то убирал. Все искал формулу, как размножить колючих, и только поэтому, они его слушались, подчинялись, потому что он для них и был древнейшим, и старейшим, что спасал их не раз от вымирания, полного.

   Мальцу никак не давалось понимание, этой странной связи между волком, человеком и ней, будто, что-то прежде, может он и видел, не понимал смысла, но, тут, на этих землях, маловато смысла, как такового. То, что этот "солдатик", как звал его старик, хотя мелкий не понимал значение этого слова, оградил ее защитными артефактами от кого-то или чего-то, что сделало ее, не узнаваемой. И он даже перекрасил, ее, так вкусно пахнущие рыжие волосы, а еще и тот факт, что у нее есть месяц, не у нее, у мелкого есть месяц, и его сородичей, у их старейшины есть время. А потом, вероятно, ее запах проявиться, что означает, ему очень нужно поторопиться. Хотя ускоренный ритуал, очистил ее кожу, от масел старика и колючих, "солдатик" не избавил ее от метки мелкого, лишь немного ослабил эффект, надевая артефакт на ее руки. Мелкий все равно ее видел и не он один, а вот, этот человек и его волк не видели, сколько его собратьев, в этом замке, ежедневно передвигаются. Их, время от времени, замечал хозяин этого замка. Некоторые погибали от его рук и еще чего-то, когда он не прикасался к ним, но они все равно гибли. Некоторых он отлавливал и изучал, а многие, так и ходили невидимыми.

   Он, так обрадовался, когда метка снова за пульсировала, бросился за ней и, не слишком стараясь, приближаться. Прятался за сородичами, но она не оборачивалась, даже когда вошла в кухню, ни разу не обернулась. А он проскользнул в приоткрытую дверь, за ней. Это он, мелкий, заплел ей косы на кухне, массажируя ее голову и гипнотизируя на определенное время, что она вместо отдыха, должна была выйти, по определенному маршруту, и не попасться на глаза, так как не будет видима для остальных. Малец очень сильно рисковал, но оно того стоило. Все это все, того стоило. 

   Так, он потратил остатки, всего своего запаса энергии. И эта максимальная последняя концентрация, на ней, метка и поиски, а потом еще ее волосы, уже не те, не давали насыщения. Будто этот Курт, что-то сделал с ней. И теперь, это совсем другая личность, другой человек и удастся ли их старейшине, достучаться до нее истинной, мальцу было сейчас, уже не важно. Потом разберутся с этим.

   Там же, на кухне, он больше не отходил от нее, чтобы, в определенное время, взять ее за руку и вывести, но передавая сородичам нужные данные, чтобы не он один был, но и в вагоне осталось для него место. Они ведь менялись, часть уезжала на их земли, не те, что частично присоединились к этому странному миру, который многие называли - Чистилищем! Значение данного слова, для них, так и осталось тайной, они не понимали его истинное назначение. Их основные земли, были в другом месте, но благодаря упорным трудам и усилиям, им удалось поставить портал и этот поезд, что приезжал, хоть и сам собой, не всегда по расписанию, но привозил и увозил их.

   Ему не удалось, расшифровать, еще один запах, такой знакомый и он надеялся, что кто-то из своих ему поможет. Только каждый раз, они, так же, как и он не могли расшифровать, его. Быть может, оттого, что он ассоциировался с чем-то, давно утерянным?! Это прикосновение к ней, пробуждало какие-то видения, он ведь видел их из пыли, семян и трав, и на землях, тех темных женщин, и на землях колючих, тоже видел. Только он видел, не те образы, что остальные, для него и его собратьев - это были тексты, потерянные тексты их старейшин, что так и не удалось вернуть! Поэтому и только от этого, он пометил ее, как очень важный и необходимый к возвращению их старейшин, артефакт, поэтому и охранял ее лично. Эта новость, вызвала такой ажиотаж среди них всех, всем хотелось на нее посмотреть. И поток сородичей хлынул на кухню, с платформы, со всего замка, они толкались, переговаривались и уходили, кивая головами, что да, она подлежит возвращению. И все они, те, кто находится на этих землях, обязаны любой ценой, в определенное время, помочь ему такому маленькому и юркому, в этой нелегкой и не простой миссии.

   Сам же он, не способный на восхищение или восторг, гордость или другие эмоций, постоянно находился где-то поблизости от нее, едва ли удерживаясь от соблазна, снова взять ее за руку. Правда, его уже шибануло током, когда он пытался, взять ее за руку, и в волосах, когда он копался, раскидывая нужные травы и феромоны, ему тоже досталось. Это совсем подкосило, все эти охранные и новые для него эксперименты "солдатика", и без того, уже слишком голодного, давно не кормившегося мальца. Поэтому, он насылал проклятия, на этого "солдатика", которые отскакивали с языка, но не выходили за пределы этой комнаты, куда он, конечно же, не являлся! 

   Несколько раз, его замечала птица, это странное существо, что постоянно держали на кухне, и которая, что-то там вещала, оттого и была очень ценной. Из-за которой, его неоднократно пытались, выпроводить из кухни сородичи, во избежание неприятностей на них всех, но он был упрямым, осторожным в меру, прятался от глаз птицы, старался не попадаться под ноги, но и не выпускать ее из виду.

   Самое сложное, было, продержаться, так долго возле нее. Он, так устал ждать, как никогда до этого, а ведь ему предлагали отдых собратья. Только он твердо решил, что не сдастся и все его хлопали по плечу, мол, он молодец, несет свое бремя, что мучается. От этой самой усталости, что сморила его всего на минутку, он ведь не ел, хотя, тут, так вкусно пахло, но красть было нельзя, если он не хотел быть обнаруженным, а есть хотелось, от этой необходимости прятаться, и быть все время начеку, мелкий и юркий, он просто прикрыл на минутку глаза. Это было сложно, ведь голод был первоочередным инстинктом, после шел сон, что иногда, мог заглушить голод, на который он и понадеялся, хотя это, и не в его природе. И все же, он закрыл глаза на минутку, потерял бдительность, а когда их снова открыл, чувствуя голод, но более терпимый, в кухне никого не было. Везде было очень темно и тихо. Смеялась в углу, сидящая с большими желтыми глазами, птица, и что-то тихо говорила, смеялась и говорила.

   Он ведь, и потерял контроль, всего на краткий миг, чтобы в мгновение обернуться густым туманом. Да и оставит, этот насест пустым, утоляя первоочередной инстинкт, потому что страх, страх, что он упустил свой артефакт, что он уснул и прошло слишком много времени, отчего он перестал себя контролировать, и не оказалось никого из собратьев, кто смог бы его отвлечь или что-то ободряющее сказать?! Стояла мертвая тишина, этот смех в этой темноте, эти огромные желтые глаза были, и сгинули, исчезли звуки. А он просто висит, на этом насесте, кверху ногами, и жует эту слишком пернатую живность, не оставляя следов своего присутствия, и не роняя, даже пера, будто ее, тут и не было, никогда. 

   Это потом включится сирена, ведь все эти птицы между собой связаны, и потеря одной, тревога для всех остальных. Мелкий этого не знал или не помнил, сейчас он просто хищник, мелкий гадливый, который потерял отмеченный артефакт и никто из своих, его не разбудил. Для них такая потеря, это жалкое существование, которые они все влачат, уже не известно сколько?! 

   Без этих тайных знаний, они не смогут возродиться, ведь их не так много, у них исчезли все представительницы противоположного пола, а сами они забыли, что когда-то таковые существовали, и даже забыли, как они выглядели?! Сам след ее существования, будто стерся из их сознания. А они остались, в том, числе, что уже очень давно, не появляется нового поколения. Жуя жесткое мясо птицы, он вспомнил запах, который, так давно не мог расшифровать, детеныш, от нее пахло - детенышем, а они, так давно, их не чуяли, а раз от нее пахло детенышем, возможно, она сможет, им помочь?!

   Звук, говорящий о догадке, разорвет тишину, где-то, его подхватят собратья, но никто ее не видел. Подхватят и понесут на платформу, прятать, унести. Перекликаясь между собой, пытаясь отыскать ее. Ведь, его догадка, она тут же, разнесется, как пожар, по сухой листве, по ним всем. И они будут ее искать! Перекликаться, и искать ее в каждом уголке этого огромного замка - пещеры, везде, где только они могут пройти, проскользнуть. 

   Он слышит, что кто-то из них в коридоре, и ее там нет, кто-то на перроне, и там ее тоже нет, в разных покоях, разных господ, и ее нет! Ищут, кто, где может, пытаясь уловить едва различимый, сейчас, свет от той, отметины, на ее руке, что скрыл этот хитрый "служивый". Помеченного артефакта, нет в пределах замка, и они все воют, тихо, не громче комара, от этого осознания, а еще, никто не видет его отметины, и даже следов, никакого свечения, ничего напоминающего отсвет. Но их общий вой, - сирена, они слышат все и еще горьше становится, ведь скоро должен явится поезд. Крючки, что он оставил на ее волосах, приведут в кладовую и многие разом, вернуться к нему, а какие-то повисли на ручке двери. 

   Когда голод утолен, даже такой не вкусной пищей, как оказалась эта птица, несмотря на вой сирены, что подняли такие же, как она была, он должен найти свой потерянный артефакт, несмотря на опасность. Отключились все остальные инстинкты, кроме следопыта. Они, все те, кто сейчас в замке, и у них, не так много времени, до приезда еще, как минимум трех вагонов до рассвета, включаются в этом же режиме, и идут из комнаты в комнату, из коридора в коридор, несмотря на опасность, им необходимо ее найти. Поскрипывает кольцо, что служило насестом для птицы, которую он съел, как дверь, из которой он не выйдет, его, свои же не пустят на ее поиски.

   Так, что он ее потерял. И не может более, оставаться здесь. Поэтому, его, как видевшего образы, в лесу, как наибольше соприкасавшегося с ней, его вынесут на перон и втолкнут в вагон, свои же сородичи, в попытках спрятать. И увести эти серены, подальше, от того места, где он сам. К древним, к старейшинам, в их мир, для всего того, что он уже успел увидеть. И еще не скоро, сможет вернуться сам, пока остальные ищут ее.

   P.S. Показалось забавным описать немного, необычный вид существ, хотя и вскользь его самого, его сородичей и их проблему, что пока решить не удалось. Причину, по которой, они уже не в первый раз, прыгают и ищут решение, утерянное решение. Немного отступления от уже сложившегося порядка и описания в главах. Не знаю, понравится ли вам?!

   Спасибо за внимание, за ваши отзывы и комментарии. До встречи в следующих главах.