Дикая в чистилище. Книга 2

А спасли ли мы ее?

     Волк Бороды недовольно фыркает и рычит глухо, но настороженно, пасть занята. В нескольких шагах, по другую сторону от клетки, стоит неизвестная фигура в листьях, что почти сливается с местностью, помогая ее удерживать в этом положении на ребро. И не давая, ему зубами ухватиться за прутья клетки, пропитанной маслами, жижей, что ему не нравится по запаху. Но и выпустить из зубов, что удерживают ручку, не пропитанную ничем, сглатывая и аккуратно, уставая удерживать ее зубами. А перехватить ее не дает фигура, более того, огромной большой не то палкой, не то пальцем, она без каких-либо опасений, бьет волка по морде, отвлекая и не давая зубам вцепиться, ни в ее протянутый предмет, ни в прутья клетки, он не выдержал и выпустил ручку. Слишком долго, в одном захвате, немела челюсть, и ее начинало не просто сводить, а клинить. Это было чревато и волк, старался, не дать ей, полноценно завладеть самым ценным для него, что итак, с большим трудом отбил у ежей! Да, подоспел, в пару прыжков, не переступая чужие границы земель, потому что не был уверен, что там безопасно.  

   Клацают, зубы в воздухе, капает слюна куда-то в глубь клетки, поскуливает его волчица, жалобно и он чует, что у них не много времени, надо торопится, а Бороды нет. Чихает через раз волк, от трав, которыми она усыпила его женщину и это вызывает еще большее беспокойство, и которые успел разнести ветер. Поскуливает, одновременно, с этим волк, стряхивая с лап что-то, что движется в траве, и пытается обмотать или, кажется, поймать его за задние и передние лапы, так как, странным образом, трава и земля под клеткой уходят, медленно погружаясь в землю. Тревожно волку, но очередное высвобождение мокроты и громкий чих, не дают произвести еще какие-либо звуки, так как, именно в этот момент, они резко уйдут под землю, и звук чихания уже не разнесется по округе леса.

   Борода не успеет к своему волку, физически, да и места, там нет, на стыке границ владений нескольких земель, он только обернулся с занесенной ногой, что так и не ступила на чужие земли, а у него за спиной столько любопытных глаз и фигур, так, что не понятно, какой за ландшафт за их спинами. Так и поднимет руку с посохом, в смешной позе, стоя на одной ноге.

   - Они не тронут, без резкой необходимости! - слышится где-то голос Богини, но ее саму не видно. Больно кольнет что-то ногу, он посмотрит, а там дротик торчит и плывет сознание, слишком быстро для такого вещества. - Не сопротивляйся! - может и хорошо, что это темные, а не ежи!?! И не мысли, и не четкие образы.

   Он ведь, так четко, видел ее глазами, все хотелось туда к ней, в клетку, как сейчас, волчица. Темнота, так приятно его окутала, как ее объятия, она уже делала так, нежно и с заботой, обнимала, и казалось, что никуда не надо спешить. Можно, не смотря на груз ответственности, что лежит на его плечах, еще немного полежать. Вдохнуть ее запах, потереться от ее кожу и тело, немного возбудиться, будто в утренней неге, после сна, где они были вместе, и он все никак не мог насладиться, все, казалось, ему мало ее, не только наяву!?! Разве, такое бывает? 

   И если он ее, не обнимает на кровати, сна ни в одном глазу. Она, Дикая и не ручная, так быстро стала частью него самого, будто продолжением, что не хватало сейчас, и казалось он спать не сможет, есть не будет, волком не обернется, без нее, пока не найдет, пока не вернет ее, подле себя, и не думал, что бывает так. Будто лишился не просто чего-то важного, а части себя самого. И не шли все знания, будто отупел внезапно, без ее голоса в голове, без поддержки и заботливого плеча, что всегда подскажет, направит его в нужном направлении.

   И это ведь, всего ничего, с момента их встречи, свадьбы, а казалось, это было в другой, счастливой жизни, куда он не может и не сможет уже вернуться! Что-то встало на их пути, и это было неизбежно! Как занесенный меч, все равно разрубит что-то на пути! Как под весом тяжести, упадет балка! Сойдет лавина с гор! Это было неизбежно, и он - глупец, не считал, это счастьем, не успел, просто. Все думал, что Свирепый самая большая угроза! Успеет и схватится с ним в кругу, просто заготавливался к этой схватке. А ударило с той, где меньше всего, ожидалось. И она, так внезапно, ушла, что он не понял даже, что послужило причиной!?! За какими ответами, можно стремиться в самую кроличью нору? В осиное гнездо? Неужели, она здесь, не была?! Этого не могло, просто не могло, быть! Хотя объяснит, желание и глупость с пещерой. 

   Волк злиться, вертится, Борода его чувствует, хотя они и не едины, но еще чувствует, раздражение, его агрессию, что никак не может освободиться. Клацают зубы, он грызет клетку из корней, ведь его  удерживают на приличном расстоянии, от клетки, где волчица ерзает, хоть и спит. Разносится гулким эхом ее поскуливание. Борода быстро приходит в себя, он не связан и это хорошо. Только вот, Свирепому и его шаманам, не так повезло, да и без сознания они, все еще. 

   Оказывается, они в пещере, верх которой весь в корнях деревьев с зеленым мхом, свисающим или сползающим, вдоль стен. Это немного непривычно, что кажется неправильным. Шероховатая поверхность пола, где-то капает вода, мерно и противно, это кап-кап-кап. В стенах, есть углубления, а в них, вроде, лежанок, мхом покрыты днища. Много туннелей, что зияющими пустотами и чернотой, уходят в неизвестность, но их много, будто червяк в земле никак не мог решиться, куда ему и запутался в своих же, движениях. Пещера огромная, будто под всеми их владениями, проходит, а еще кажется, что мох, который на потолке, он служит травой, которая выпрямляется и растет будто живая, по-другую сторону, не совсем скалистой пещеры, где земли и территории темных фигур. 

   Борода не бывал, тут, ранее, но ему, все время, кажется, эта местность знакомой, сам рельеф и ландшафт, особенности некоторых земель и их обитателей. Он никак не может это объяснить, да и нет на это, сейчас времени. Плывет еще, все перед глазами. Фигуры сливаются, и что-то это навевает, но ассоциаций нет, не из той жизни и местности, из которой он прибыл. Борода из-за своего состояния, видит, как на лапах волчицы появляются, будто два темных пятна, и только на передних, что в местах появления меняется окрас шерсти, где-то в районе бедер и на лбу. Она не слишком близко к нему находится, но сфокусировать взгляд на ней проще, чем искать импровизированную клетку со своим волком, которая неподалеку. Она лежит, не так далеко от него, в такой же переплетенной корнями клетке, мотает мордой и двигает лапами, пытается, по крайней мере. 

   Всего миг, и самый главный вопрос, возникает, в еще не полностью, отошедшем от вещества в дротике, темных фигур, в сознании Бороды, он ведь, никогда не видел Богиню, что была едина с волчицей, вживую!?! То, есть, лежа сейчас, где-то в пещере, в землях Чистилища, он понятия не имел, кого, он, на самом деле, ищет?! Ни как, она, выглядит? Ни как он, ее узнает? Человека - Зои видел! Волчицу, видел! А ее саму, ведь, за все время, и замужества, и беременности, и до всего этого, только однажды, когда они были пылью, но он не уверен, она ли это была? И там, не было образа, только будто его собственные мысли, негромкий голос, что доносил ветер. 

   То есть, никакой уверенности, что он знает, кого именно, он, тут ищет, и даже если найдет, как он узнает, что это она? Если, тут, по словам безумной, Богини, почти все, из их семейства. А еще, он не уверен в своей причастности, что впишется, ведь он - другой! Еще не до конца осознал, но понимает, что разительно отличается от всех остальных, таких как Свирепый, Лютый и все им подобные. Еще не до конца понимает, чем именно. Иначе бы она, не подпустила его к себе, так близко! Это просто знание, это не воспоминание, не образ, это будто чей-то взгляд, чье-то понимание ее природы, не волка, а именно ее такой, какой он ее не может, знать!

   Он не уверен в какой момент, пока лежал, и приходил в себя, но, кажется, наступает тот, когда она, волчица в клетке, почти закашливается водой, что в принципе не возможно, и никак не объяснить. Это подбрасывает его в вертикальное состояние, несмотря на то, что кружится голова и плывет вся пещера, плывут еще не имеющие очертания, не четкие фигуры, будто размыто сознание или зеркало, в которое кто-то льет без конца и края воду. И образ в отражении, не имеет четких очертаний, размыто все перед глазами. Только ведь, если волчица захлебывается, стучится в висках, пульсом под кожей, в сознании, то, это же, сейчас с той, с которой они - едины?! Связаны?!

   Волк находится в сплетении корней, будто в клетке, хотя его лапы свободны, сам он кусает корни, плюется, потому что они горчат на вкус, но не выберется самостоятельно, хоть и очень этого хочет. Он поскуливает, чтоб сообщить волчице, что он рядом, что она не одна, чтоб она не боялась. Только она, все еще не отвечает. От всего, что происходит с ней в клетке, в непосредственной близости, а он не может к ней приблизится, усиливает старания, несмотря на горечь, волнуется еще больше, не находя выхода. Делает попытки подкопа, и вырастают новые корни, а он злится, фыркает, рычит и продолжает, с яростью, остервенением, несмотря на вкус, потому что она захлебывается и хотя его человек, пришел в сознание, он еще слишком далеко от нее!

   - Тебе необходимо, его успокоить! Кажется, сейчас, не лучшее время, чтоб еще, и на него, отвлекаться! - говорит Богиня и Борода, едва ли успевает, перевести взгляд, туда, где шесть с волчицы, почти ровными бороздами, опадает через прутья клетки, она не стонет, она, ужасно, протяжно воет, вертится, но не просыпается. Красными полосами остаются следы, будто от когтей с бороздками мелкими, и не совсем понятными, чем именно это, водят по ее коже. 

   - Что это, такое? - немного ошалело спрашивает Борода, он такого никогда не видел, поэтому удивлен.

   - Они говорят, - гулко разносится голос Богини, что будто переводчик, сейчас, смотрит, как и все остальные на волчицу, - это ускоренный процесс избавления от масел! Что очень неприятно, особенно для нее! - хотелось спросить, а каково тогда, той, с которой волчица связана, но слова застряли в горле. Борода попытается успокоить волка, но сам он - не спокоен, сам он встревожен и понимает, что это не поможет делу, но и сделать с собой что-то сейчас, еще не в состоянии.

   Волк очень близко к нему и мечется, он обнимает его, пытается откровенно, но не всегда выходит удачно, и нашептывает, хотя не оба уха его, сейчас слушают, глаза полные слез, за свою пару. За свою возлюбленную, и он метается, грызет клетку, что не подпускает его к ней, не дает притронуться, сказать, что он рядом и успокоить, хоть как-то! Ведь, она, так и не пришла в себя, что все еще не узнала его, как будто она и не здесь. От чего он не учувствует ее, их связи, это беспокоит, как и ее протяжные стоны, вой, что режет и без того обостренный слух. Волк слышит, что возвращаются на рельсах пустые поддоны, значит, скоро снова начнется охота, на них, на него, на нее, ведь их ищут эти мелкие, колючие, на которых он зол и рвется из груди глухой рык, а взгляда оторвать от нее не может. Вот, и приходится метаться по клетке, в этих горьких корнях, рыть землю и не верить этим темным, не на миг!

   - Они не смогут, сюда спуститься! - говорит Богиня, будто сама чувствует, все сомнения волка, но он с ней не знаком, и не доверяет ей, как и Борода. Это из-за нее, они, тут! С чего бы, ему ей доверять?! Особенно, сейчас, когда волчица снова захлебывается и выплевывает воду, что обдирает горло и забивает ее нос. А он тревожится, мечется и рычит, глухо.

   - Ты, его понимаешь? - удивляется Борода, переходя на более формальный, хотя и самому режет это слух. Но она, лишь подожмет губы, отвернется, будто об этом говорить не желает. - Все хорошо, мой друг! - шепчет тихо Борода, понимая, что солидарен, и ничего хорошего, на самом деле, нет. - Кто-то избавляет ее от масел, видишь?! - Правда, в этом случае лучше, какой бы горькой, не казалась, а он не любит врать и не старался ничего приукрашать, как  сейчас. - Может, не очень это, приятная процедура, - он отвечает ему рыком, вырывает морду из его рук, снова поскуливая, пытается протиснуть ее сквозь прутья, не выходит и рычит, глухо, - ладно-ладно, совсем не приятная! Но необходимая! - его волк скулит, снова, мечется, в тревоге и слезах глаза, что помочь никто не может. Толку от количества людей, фигур, какая разница, если ничего не могут сделать?! Если ей больно и она воет, ужасно, протяжно. ерзает и ничего никто не делает. Так и смысл в ограничениях?! - Ей станет легче, - так, и самому, очень хочется верить, но, как только он представляет, что на месте волчицы, его женщина, сейчас, где-то, и кто-то над ней, так издевается, его самого подкидывает. Это не контролируемая ярость, когда, захлебывания, все еще слышны, когда эти красные полосы, по спине, ровными продольными, оставляя ее без шерсти, а мысль, что кто-то прикасается к его женщине, и делает тоже, она невыносима! И уже волк будет тыкаться мордой и  пытается его успокоить, мокрым носом в ладони, немного мотает шеей, через прутья.  - и она придет в себя, так ведь? - он оборачивается и ищет поддержки у Богини.

   - Да, не сразу! Но она придет в себя, как только полностью... - спина очень быстро остается без шерсти, которая, тут же, вырастает, не успевая соприкоснуться с ровной другой полосой, по обе стороны от первой. 

   Пока на той, снова отрастает шерсть, еще две новые появляются у границ, и так, вдоль всей спины, но шея, но голова, морда остаются в шерсти, в маслах и вот, тут, трудятся фигуры, заматывая ее, в какие-то огромные листья. Меняется окрас. Меняется, под листьями, форма морды. Расступаются все, кроме одной, что держала в своих руках, ее лицо, и она, так же удерживает морду, сухой и горячий нос. Теперь, когда спина и бока обросли новой шестью, еще более густой и яркой, ее перевернут осторожно на живот и будут удерживать женщины из этого племени. Самые болезненные места, самый протяжный вой, рвет все живое внутри, и переворачивается нутро. Даже Борода, едва ли может, сдерживаться.

   - Это ускоренный процесс, ты помнишь?! - будто уточняя то, что она уже говорила. Но это невыносимо и не понятно, на чем именно держатся волк и сам Борода. - Ускоренный, в данном случае, самый болезненный! Кто-то торопится! - и от этого гневного взгляда, лишь бы она заткнулась, Борода посмотрит, и она снова подожмет губы, будто обиделась, что не оценил он ее порыва поговорить. Будто и не понимает, каково им обоим сейчас, а ведь, понимает!

   Не вовремя, просыпаются Свирепый и шаманы, с округлыми, ничего не понимающими глазами. Не до них сейчас, никому. Богиня осторожно, войдет в клетку с миской в руках, уже, когда весь процесс окончится. Она все это время, что-то делала и останавливает ее, глухой рык волка Бороды, и самой волчицы, что резко открывает глаза и узким невидящим ничего, кроме нее, взором, сквозь листья, мотает мордой, готовая к прыжку. Готова атаковать волчица, несмотря на последствия. Женщины из племени не расступаются, и она будто не видит, никого из них, только Богиню, из-за которой, они, тут и оказались. Рычит гулко и тихо, скалит зубы.

   - Не двигайся, мальчик мой! - говорит, спокойным голосом безумная Богиня, ни на миг не останавливаясь и подходя к самой морде, у основания носа зачерпнет рукой жижу и размажет, увернувшись от попытки ее укусить, что-то, что начнет движение и волчица замотает мордой, как и всем телом, еще больше в тисках рук, что удерживают ее, от этого копошения в ее шерсти, пытаясь скинуть с себя это, чихая и мотая мордой.

   - Что с ней? - разносится, будто не его испуганный голос, эхом, в темных, и уходящий неизвестно, куда туннелях.

   - У ее меняется морда или только мне, так кажется? - не верит в то, что говорит, но верит в то, что видит, спрашивает Борода. Морда у волчицы, действительно, изменила и скуловые части, и нос стал менее вытянутым, надбровная дуга, менее выразительной, и только ромбообразная белая точка, что появилась, как капля на ее лбу, вместе с браслетами на передних лапах, как и пояс на бедрах, что все еще были отчетливо видны, на цвете шерсти, осталась без изменений.

   - Кто-то очень старается, чтобы ее, не смогли узнать, в том месте, где она сейчас! - замечая все, о чем говорит Борода и кивая ему, но все еще находясь в непосредственной близости, хоть, и отступая, медленно спиной назад, к выходу из клетки. - Видимо, в том месте, где она находится, слишком людно или она приметна. А кому-то очень не нужно, чтобы ее обнаружили! - По ее спокойствию не понятно, хорошо ли это или плохо?! Вообще, не понятно, и не прочесть старую безумную Богиню.

   - Вы, знаете, как она выглядит? - Задаст, все же, волнующий его вопрос, Борода, понимая, что идет на риск, волк поскуливает, но волчица, она абсолютно, на него не реагирует, будто и не слышит его, не знает. - Ведь это вы, ее переместили сюда!  

   Он понимает, что шанс очень мал и все, что у него есть, это обезумевшая Богиня и Свирепый, что, возможно, и не помнит, в той-то, суматохе. Ведь, прошло слишком много времени, когда он явился в ее деревню. Это больно ранит, сейчас и здесь, будто было с ним самим и, плохо контролируя себя, он готов разорвать его и ее вместе с ним.  

   Волк быстро переключается на новую цель, это на уровне инстинктов на защиту, и темных фигуры, внезапно, расступаются, отпуская и волчицу, и от Богини, отшатываются. Только шаманы видят, оттого, отходят ближе к стенам. Эта аура, что охватывает Бороду, что так явственно связывает его с волком, она меняется, будто живая, преобладают-то одни цвета, то другие. 

   - И да, и нет! - Богине, нет нужды оборачиваться, она видела это много раз. Ее пальцы касаются, еще сухого носа волчицы, что чихает ей в ладонь, мотает снова мордой. Отшатывается от рук Богини, что пытается запустить под огромные листья руки, ей, все кажется, что там, та же жижа, это вызывает непреодолимое желание, почесаться, которое не снимает зуда, а лишь усиливает его. - Я видела образ, но мы были вмурованы, а она, нас достала! И нет, я не знаю, как именно, она выглядит, в образе человека, здесь! Прости! - она все же, просунет руки под листья, будто в восхищении и легкой тоске, по такой большой и живой, волчице, проводя пальцами по ее шерсти, и она ластиться, улыбается и сама под ее пальцы подставляет места, где зуд просто невыносим. 

   - Ты даже этого, не знаешь? - усмехнется Свирепый, но когда Борода охваченный ярко - красным, обернется, и в лице его проступят немного знакомые черты, для Свирепого усмешка сотрется. Особенно на фоне того, как скалится и обнажает зубы его волк, облизывает, через каждые несколько секунд, клыки, которому клетка из корней уже не страшна, она раздвигается и волк оказывается, по этим ярко - красным огнем, на свободе. 

   - А ты, будто знаешь? - огрызнется, оборачиваясь.

   Все еще удерживаясь от чего-то, все еще в борьбе за кого-то, Борода плохо начинает контролировать себя и свои эмоции, потому что где-то происходят, какие-то разительные изменения, и сейчас, от ярости до спокойствия, слишком далеко. Он чувствует, что что-то рвется наружу и не знает, против он этого или, так, и должно быть? 

   - Или, быть может, сам помнишь, как вы вломились в деревню у озера и вырезали всех? Переубивали весь выводок? - эта сцена, так ярко встала перед глазами, слезы навернулись на глазах, он терял себя, как Альфа - Борода, приобретая чужие или такие знакомые, черты?! - Как она выглядела, не в образе волчицы? 

   Свирепый плохо помнил, но рядом с ней, была его давно забытая любовь, стертая Дикой в пыль. После этого, ее образ - человека, подтерся как-то! Осталась только волчица. Смутно проступали рыжие вьющиеся волосы, но не сам цвет, не длины. Сколько лет, он продержал ее в пещере? Сколько лет, он сам, не мог вернуться?! 

   И нет, он не помнил ее, как человека, даже того, что в нечестном бою одолел! Он уже давно, не любил играть, на тот момент, по-честному! Так, что в ту ночь, когда они явились, в ту, деревню, когда его самка, самолично перебила всех, детенышей, всех до единого, потому, что лучше надо было охранять! Опьяненная этой ненавистью, что никак не поможет понести своему Альфе, и у нее поехала крыша, как и у него, от ее горя! Да, они явились и все залили кровью. Вот, ее цвет, и полыхал, сейчас, на Бороде, на его волке, в этой ненависти, в их ауре. И не понимал Свирепый и Лютый, чего так опасаются шаманы. Почему у женщины, которую очень давно, он звал матерью, меняются не только глаза, но и выражение лица. Откуда у нее этот жест с поджиманием, и без того, тонкой полоской, губ?!