Две тени, одна любовь

Глава 9

Утро пахло для меня табаком и остывшей агрессией.

Какое-то время я лежала, не шевелясь, боясь спугнуть тонкую грань между сном и явью. Назар рядом дышал ровно, уткнувшись лицом в подушку, его тёмные волосы спутались, и в этом растрёпанном виде он казался почти мальчишкой. Почти. Но я-то знаю, что под этой кожей, под этим спокойствием сейчас дремлет тот самый вихрь, который вчера крушил всё на своём пути.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, я сползла с кровати, стараясь не скрипнуть пружинами и не разбудить его. Встала, накинула поверх ночнушки шёлковый халат и вновь посмотрела на сладко спящего брюнета.

Неожиданно в мыслях всплыли слова отца, сказанные в день, когда я, дрожа от собственной смелости, заявила, что ухожу:

"— В этих семьях, Юлька, всё держится на силе. Сегодня он кулаком по столу бьёт, завтра — по тебе. Либо любовниц будет менять по дням недели прямо на твоих глазах. Они не умеют по-другому, это у них в крови. Ещё прибежишь к матери под юбку и слёзы горькие лить будешь, жалеть о своём выборе."

Тогда я отмахнулась, назвала отца отсталым, полным собственных предубеждений, собрала вещи и уехала жить к Назару. А вчера, в том душном, мигающем огнями клубе, когда кулак Абрамова раз за разом бил по лицу того парня, я впервые почувствовала, как эти слова оседают свинцом на мою душу.

Поёжившись, вышла из спальни и, схватив телефон, направилась дальше. Время восемь утра, думаю, Вика уже не спит. Она сейчас единственная, в ком я нуждаюсь.

Балкон встретил меня на удивление прохладным ветром, который тут же взъерошил волосы. Закутавшись в кардиган, поднесла телефон к лицу и пальцы сами набрали нужный номер.

— Алло? — голос подруги прозвучал радостно, будто она только и ждала этого звонка.

— Вик, доброе утро. Прости, что так рано и так сходу, но... Мы давно не виделись. Может, сегодня? Посидим в кафе, поболтаем, или вообще просто по улицам походим?

— Юлька! — девушка по ту сторону трубки даже взвизгнула. — Конечно! Я так соскучилась. И, судя по всему, у нас есть, что обсудить.

Я протяжно выдохнула, и этот выдох был похож на освобождение.

— Есть, Вик. Спасибо, — прошептала. — Тогда до встречи.

Попрощавшись с подругой, я ещё какое-то время простояла на балконе, рассматривая наш двор и голубое небо, местами перекрытое белыми облаками. Затем вернулась в спальню, услышав посторонние звуки.

Назар уже сидел на кровати, свесив ноги на пол и потирая сонное лицо ладонями. Тут же посмотрел на меня, и на его лице расплылась та самая улыбка — широкая, обезоруживающая, от которой у меня всегда подгибаются колени.

— Доброе утро, котёнок, — встал, потянулся, без труда притянул к себе и поцеловал в висок. — Прости, что вчера сорвался. Этот тип к тебе полез, я просто... крышу сорвало. Чуть с ума не сошёл, когда увидел, как он тебя лапает.

— Давай не будем. Пусть это останется во вчерашнем дне, — невольно нахмурилась.

Прижавшись к крепкому телу парня, понадеялась, что он ничего не заподозрил. Не почувствовал, как я вновь дрожу. Почему-то именно в этот момент также ощутила напряжение и со стороны Назара, когда он крепко прижал меня к себе и глубоко вдохнул аромат моих волос. Словно у него тоже всё внутри горело от того, как отчаянно он во мне нуждался. Словно ему крайне важно, чтобы я его простила. Чтобы не боялась.

— Я позвонила Вике, мы сегодня встречаемся. Посидим в кафешке, погуляем, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно.

— Отлично, — Назар зевнул и отошёл, снова потянулся. — Значит, тебе будет не скучно. А я тогда к родителям на ужин съезжу. Отец что-то затевает, надо быть.

Взяв свой телефон с тумбочки, стал что-то в нём листать, читать. Темные глаза на миг удивлённо прищурились.

— Вадим улетел в Москву, — передал мне, продолжая читать текст сообщения. — Проблемы какие-то возникли, вернётся через пару дней. Алла осталась тут.

Не знаю почему, но внутри что-то неприятно ёкнуло от последних слов. Вадим уехал, а Алла осталась... Но вслух ответила только короткое:

— Поняла.

Назар мельком глянул на меня.

— Тебя потом забрать? Или такси вызову.

— Нет, сама доберусь. На крайний случай, Вика подкинет.

— Ладно, но... — шагнул ближе и снова внезапно притянул меня к себе. На этот раз обнял крепко, почти до хруста костей, будто хотел убедиться, что я никуда не денусь. — Ты только не думай ничего плохого, договорились? Я вчера переборщил и в клубе, и потом с тобой, но я просто... такой. А ты для меня очень, очень важна, Юль.

Я без промедления обняла его в ответ, уткнувшись носом в сильное плечо. Действительно верю ему и по-прежнему безмерно люблю, но в груди всё равно сидит что-то тревожное и неприятное.

Отпустив меня, Назар быстро умылся, оделся и уехал.

Оставшись одна, я долго стояла под душем, пытаясь смыть горячей водой то липкое, неприятное ощущение, что мгновенно въелось в кожу. Половину дня провела привычно лениво, лишь наведя порядок в квартире. На встречу с подругой одевалась медленно, каждое движение давалось с трудом, так как мысли были заняты непонятно чем и всем сразу.

Приведя себя в божеский вид, я села в такси и отправилась к Вике домой. Встретиться договорились по смс именно там.

Девушка ждала меня прямо у подъезда. И стоило нам увидеть друг друга, как все стены рухнули. Я выскочила из машины и рванула прямиком к ней, словно мы не виделись целый год. Крепко обнялись, и я почувствовала привычный запах её духов — ванили и цитруса.

Спустя кучу комплиментов и подколов, сказанных друг другу, отправились пешком через парк к уютному кафе, где частенько бываем. Пока шагали, я мельком осмотрела её, отметив, что моя подруга, кажется, с каждым днём лишь хорошеет. Она сама по себе красотка, однако отношения с Данилом пошли ей во много раз на пользу. Им обоим.

Вика — высокая, стройная брюнетка со стрижкой "лесенка". Первым, что бросается в глаза, глядя на неё — это большие карие глаза и идеальной формы губы. Светлая, идеально чистая кожа лица. Ей в самой себе не нравится, правда, слишком спортивная от природы фигура и маленькая грудь, но, как по мне, это делает её лишь более очаровательной. С Данилом внешне они чем-то похожи. Он тоже жгучий брюнет с густыми короткими волосами, почти чёрными глазами и мужественным лицом. В расслабленном виде оно кажется недовольным или даже злым, но стоит ему улыбнуться и все девушки в округе томно вздыхают.

Однако Данил из того типа парней, которые, если любят, то любят одну, и других женщин просто не существует. От того рядом с ним Вика и сияет.

— Ну, рассказывай, — подруга присела напротив меня за столиком и взяла в руки меню. — Что там у тебя? Ты какая-то потухшая, глаза уставшие.

Прикусив губу, я уставилась в окно, около которого мы разместились. Заваливать её своими проблемами совсем не хочется, однако эту встречу я устроила как раз для того, чтобы поделиться с по-настоящему близким человеком переживаниями, спросить совета. Впрочем, как и всегда. Думаю, Вика уже привыкла.

Набрав в грудь побольше воздуха, пересказала события вчерашнего вечера. Затем расстроенно добавила:

— Он изменился, Вик. Или я его просто не знала так хорошо. Этот взгляд... реально бешеный. Мне показалось, если я сунусь их разнимать, он и на меня руку поднимет, просто по инерции, потому что внутри у него пожар. Ничего вокруг себя не видел.

Нечаева внимательно слушала, не перебивая, только сжимала мою руку, лежащую на столе.

— Он правда такой, Юлька, — тихо сказала. — Если сорвётся, то летит вперёд без тормозов. Вчера испугался за тебя. Перегнул палку, конечно, ужасно перегнул, но...

— и****ь человека до такого состояния! — перебила я её, глядя в чашку, где остывал кофе. — Это не просто "перегнул", Вик.

Повисла тишина — густая и слегка неловкая. Посмотрела на подругу и увидела в её глазах сочувствие.

— А что насчёт остального? Как он себя ведёт?

— По-прежнему непонятно. То горячий, то ледяной. То не может от меня оторваться, то ходит по квартире, будто меня там нет. Качели какие-то.

Вика наоборот отвела от меня взгляд, а я с надеждой спросила:

— Может, он с Данилом чем-то делился? Жаловался? Вдруг, у него что-то происходит нехорошее и он не знает, как мне сказать?

— Юль, — девушка вздохнула. — Данил если что и знает, то не станет болтать. Дружба для него — святое.

Я разочарованно опустила плечи, делая новый глоток напитка, но скорее на автомате. Аппетита как не было, так и нет.

Понаблюдав за мной несколько секунд, брюнетка резко встала.

— Так, хватит, — в её голосе зазвенела сталь, что всегда появлялась, когда она защищала своих. — Мы сегодня не будем грустить. Будем гулять, смотреть на дурацкие витрины, есть мороженое и болтать о своих девчачьих делах. На весь оставшийся день запрещаю тебе грустить и думать о плохом!

Я непроизвольно засмеялась, подхватив её задор и энергию. Схватила девушку за руку и тоже поднялась.

— Уговорила. Пошли.

Оплатив свои заказы, вышли на улицу и побрели в первую попавшуюся сторону. Вика болтала о пустяках, намеренно пытаясь этими разговорами отвлечь меня от негатива. Я же периодически кивала, вставляя собственные реплики, но краем сознания понимала: я просто делаю вид, что всё в порядке.

Пусть так. Надеюсь, это состояние постоянного напряжения поскорее пройдёт.

***

Вечером, пока девушки неплохо проводили время вместе и наслаждались обществом друг друга, в большом доме на окраине станицы проходил семейный ужин семейства Абрамовых.

За столом сидели Юрий Михайлович, Инна Аязовна. Валя — спокойная и сдержанная, с усталостью в глазах. Лейла — юная, восторженная, что не уставала светиться рядом с Аллой. И, собственно, сама Алла.

Гостья сидела между Лейлой и матерью Назара. Первая без умолку рассказывала какие-то истории, смеялась, а главная женщина семьи смотрела на них с мягкой улыбкой, впервые за долгое время не пряча одобрения. В отличие от Юлии, невеста Вадима нравилась ей всё больше и больше. Для матери Назара Юля всегда была чем-то вроде неизбежного компромисса, а вот Алла настоящий идеал. Яркая, из хорошей семьи, утончённая.

Валя наблюдала за всем этим с лёгкой иронией, но без злости. Она знала, как устроена их семья, и давно научилась держаться в стороне от бурь и излишних драм.

Назар вошёл в дом шумно, хлопнув дверью, как делал всегда, чтобы обозначить своё присутствие.

— Простите, задержался, — бросил он с улыбкой, сразу садясь на своё место.

Инна Аязовна слегка нахмурилась, но тут же смягчилась. Единственному сыну она прощала всё.

— Ничего, мы ждали. Лейла увлекла нас всех в приятную беседу.

Девушка тут же повернулась к брату, глаза её сияли.

— Назар, ты бы слышал, что Алла рассказывала про Большой театр! Мы обязательно должны будем туда сходить, когда поедем в Москву. Правда, мам?

Женщина кивнула, и в её взгляде мелькнуло то самое тепло.

— Конечно, дорогая. А теперь оставь его в покое, пусть спокойно поест.

Ужин тянулся бесконечно. Отец говорил о делах, о Москве, о Вадиме, который сейчас там разгребает проблемы. Алла вежливо отвечала, когда к ней обращались, но её взгляд то и дело скользил к Назару. Валя замечала эти взгляды, но лишь слегка приподнимала бровь и отводила глаза, делая вид, что ничего не происходит.

После ужина, когда женщины засуетились вокруг проснувшейся из-за кошмара малышки, а Юрий Михайлович ушёл поговорить по телефону, Алла и Назар оказались наедине на кухне.

Она стояла у раковины, сжимая край столешницы, а он облокотился на дверной косяк, наблюдая за ней.

— Тяжело тебе тут, наверное, — неожиданно для самого себя сказал. — Мои родители строгие, всех держат в узде.

— Разве что немножко. В этом доме и правда все слишком правильные, девочки и вовсе ходят по стойке смирно. Будто я должна сидеть, постоянно улыбаться, кивать и говорить "да, конечно", даже если мне хочется разбить тарелку о стену, чтобы просто услышать шум.

Назар ухмыльнулся.

— Я бы не советовал. Отец не любит шум. А мама — тем более.

Их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то электрическое, густое. Алла сделала шаг вперёд, потом ещё один. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха — только отчаянная потребность в чём-то настоящем, в чём-то, что горит.

— Знаешь, — прошептала она, и голос её дрожал от предвкушения, — Такое ощущение, будто это Вадим сын твоих родителей. Он хороший, такой же правильный. Но иногда мне кажется, что я задыхаюсь в этой правильности.

Она не успела договорить. Не успела извиниться за то, что вообще это сказала. Просто потянулась к нему и поцеловала. Резко, отчаянно. Испугавшись собственной смелости, отпрянула спустя секунду.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло.

Но Назар ничего слышать не желал. Шагнул к ней, схватил за талию, притянул к себе так сильно, что она едва успела вдохнуть. Поцеловал не нежно, не осторожно. А так, как делал всё остальное — на грани, сжигая мосты. Потому что все эти дни Абрамов тайком пялился на невесту своего брата. Видел эту лёгкость, эту искру, эту свободу, которой у него самого больше не было.

Алла совсем другая, не похожая на Юлю. Юля — тихая гавань, где он мог спрятаться от всего мира, а Алла — шторм, который он хочет обрушить на себя.

Они целовались, и на несколько секунд кухня его родителей наполнилась чем-то диким, первобытным. Однако закончилось всё так же резко, как и началось — он вдруг отпустил её. Разжал пальцы, и блондинка послушно отступила, прижимая руку к губам, словно пытаясь удержать этот поцелуй.

Никто из них ничего не сказал, слова были лишними. Просто смотрели друг на друга — два человека, которые только что сделали шаг в пропасть. Оба знали, что это повторится, обязательно повторится.

Алла первой вышла из кухни, её каблуки стучали по полу, как приговор.

Назар остался стоять, глядя на своё отражение в тёмном окне. Его глаза горели, и в этот момент он не думал ни о Юле, ни о Вадиме. Думал только о том, как сладко обжигает этот запретный огонь.