Две тени, одна любовь

Глава 12

Довольно крепко уснув, в какой-то момент я резко проснулась. Спустя миг поняла, что разбудил меня щелчок замка в двери. Сама не знаю почему, но я не подскочила и не побежала встречать Назара. Осталась лежать, уткнувшись носом в подушку, и зачем-то стала делать вид, что якобы сплю.

Входная дверь открылась, потом тихо закрылась, и я сразу замерла, будто от лишнего вздоха весь мой обман рассыплется. Дверь в спальню была распахнута настежь, поэтому даже со стороны гостиной парень мог заметить мои телодвижения.

Но зачем? Зачем я притворяюсь?

Шаги Назара были непривычно осторожными. Он всегда ходил так, будто дом — это его территория, и каждый его шаг должен звучать уверенно, весомо. А сейчас практически крался. Послышался шорох, и я догадалась, что брюнет снял куртку. Услышала, как она упала не на спинку стула, а просто сползла вниз, глухо шлёпнувшись на пол. Потом он постоял где-то в гостиной, будто прислушиваясь к тишине квартиры. К моей тишине.

Прошёл по направлению к нашей спальне.

Не сумев совладать с любопытством, я чуть приоткрыла один глаз, ровно настолько, чтобы видеть полоску света из коридора и тёмный силуэт в проёме. Он стоял и смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд кожей, он был навязчивым, почти осязаемым.

Хотелось повернуться и спросить: "Что-то случилось? Ты на себя не похож". Но язык прилип к нёбу, и сердце неприятно, щекотно ухнуло в груди.

Резко возникший из неоткуда страх заключался не в том, что он скажет. А в том, что я могу услышать.

Так и не войдя в комнату, Абрамов развернулся и прошёл на кухню, потом в ванную. Включил воду, чтобы принять душ. Это позволило мне на несколько минут расслабиться и уже смелее открыть глаза.

По-прежнему лёжа на кровати, я просто слушала, как мой парень стоит под горячими струями, как вода стучит по кафелю, а потом резко обрывается.

Он вышел, вытерся, и опять эта тишина, в которой слышно, как он дышит.

Когда зашёл в спальню, я снова крепко зажмурилась. Сел на край кровати и она скрипнула.

Назар глядел на меня ещё примерно минуту или две. Я почти сдалась, почти открыла глаза и призналась, что не сплю — настолько стало неуютно под этим взглядом. Однако он наконец-то отвернулся и выключил свет. Затем лёг рядом, но не придвинулся, не притянул к себе, как делал раньше, когда возвращался поздно. Просто лёг на спину и уставился в потолок, повторяя мою недавнюю позу. В какой-то момент его дыхание выровнялось, стало глубоким. Он уснул, а я смогла повернуть голову и нормально посмотреть на него.

В полумраке лицо брюнета показалось каким-то чужим. Спокойным, но отстранённым, равнодушным даже.

Еле заметно поёжилась, ещё какое-то время продолжая смотреть на парня, пока сон во второй раз за вечер меня не укутал в свои объятия. Так мы и уснули — на разных половинах кровати, словно чужие друг другу люди.

Стоило проснуться рано утром, гораздо раньше будильника, как меня вновь пронзило неприятное ощущение чего-то случившегося весьма необратимого.

Не стала сразу вставать. Лежала и смотрела, как на стену ложатся косые солнечные полосы. Назар спал на животе, одну руку свесив с кровати, а вторую будто специально держал подальше, чтобы случайно не коснуться меня.

Я довольно долго пялилась на него, пытаясь отыскать в этом привычном силуэте того парня, с которым мы смеялись над дурацкими мемами и ели пиццу прямо из коробки, сидя на полу. Но сейчас он казался мне кем-то другим. Чужим.

Что-то в нём определённо изменилось, но пока я не могла понять, что именно.

Когда я всё-таки решила встать, он пошевелился, пробормотал что-то невнятное и снова уткнулся в подушку. Куда более осторожно я опустила ноги на пол и поднялась, стараясь не издать лишнего шума. На цыпочках сделала пару шагов и взяла с кресла его рубашку, которую он снял вчера днём, а также ещё пару вещей, что лежали неподалёку. Не грязные, но всё равно не помешает их освежить.

Понесла всё в стирку.

И вот там, у стиральной машины, когда уже собиралась бросить всё в барабан, я замерла. Принюхалась, доставая из машинки рубашку Назара. От неё шёл непонятный, сладковатый аромат. Не его парфюм точно, так как он ненавидит приторные типы одеколонов. А здесь нечто цветочное, с тяжёлой восточной нотой. Что-то отдалённо знакомое... Или нет?

Такой запах не отпечатывается настолько крепко на одежде от обычной встречи или случайного касания. Он въедается в ткань, когда кто-то стоит слишком близко или прижимается к тебе всем телом.

У меня вмиг похолодели пальцы, стоило об этом подумать. Сжала рубашку так, что ткань заскрипела, но тут же заставила себя разжать кулак. Медленно выдохнула.

— Это ничего не значит, — прошептала себе под нос. — Может, в лифте рядом стояла какая-то женщина. Или в ресторане. Да мало ли где. Не накручивай себя опять, Юля, не надо.

Но сердце билось в самом горле, и этот аромат, всё ещё противно щекочущий нос, казался самым страшным доказательством на свете. Доказательством предательства моего молодого человека.

Психанув, бросила вещи в машинку, насыпала порошок, нажала с остервенением на кнопку. Машина загудела, заполняя ванную комнату привычным, успокаивающим звуком. Опёрлась руками о раковину и глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

Потом посмотрела на дверь, ведущую в спальню. Там, прямо за ней, спал человек, которого я любила. Человек, который вчера вечером был где-то не со мной.

Умыв горячее лицо холодной водой и почистив зубы, так же бесшумно прошла на кухню. Включила кофеварку, и этот тихий гул немного привёл меня в чувства.

Меня мелко потряхивало ещё пару минут, но пришлось быстро взять себя в руки, когда за спиной послышались шаги.

Он появился передо мной — взлохмаченный, с помятым лицом и одетый в одни спальные штаны. Если бы не моё состояние, я бы не удержалась и вслух назвала бы его миленьким...

— Доброе утро, — хрипло произнёс Назар, входя на кухню. Проходя мимо, задержался. Наклонился, осторожно коснулся губами моего лба — так, как делал иногда, когда хотел сказать "прости" без слов.

— Доброе. Кофе? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал легко. Быстрее, чем следовало бы, вывернулась из его рук.

— Ага, — буркнул, прежде чем широко зевнуть. Сел за стол, принял от меня чашку с горячим напитком и обхватил её ладонями, будто грелся. — Спасибо.

Я села напротив, подперев щёку рукой.

— Ты сегодня какой-то... — начала я, чтобы завести нужный разговор, однако резко осеклась.

— Какой? — поднял на меня чрезмерно серьёзные глаза, и в них мелькнуло что-то такое, из-за чего у меня защемило в груди. Не злость, не равнодушие. Что-то подозрительно похожее на вину.

— Уставший. Не выспался? — улыбнулась, но вышло криво. — Как прошёл вчерашний вечер? Дел, наверное, было много. Ты мне не написал, когда приедешь, не позвонил.

Абрамов помолчал, потом провёл ладонью по лицу, словно стирая с себя какую-то из эмоций.

— Прости, Юль. Забегался. Проблем в последнее время немало навалилось. Сегодня вон тоже запланирована очередная важная встреча с одним крутым типом, и отец хочет, чтобы я тоже на ней присутствовал. Будто у меня своей работы нет...

Понимающе кивнула, хотя внутри всё в который раз неприятно сжалось. Я ему не поверила. Или поверила, но процентов на тридцать, не больше.

— Ясно.

Назар вдруг резко отодвинул чашку, потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Пальцы у него были горячие, чуть дрожащие.

— Не обижайся на меня, пожалуйста. Я устаю, бываю не в духе и порой психую, как идиот, но это не значит, что дело в тебе. Ты — единственное, что у меня вообще нормально в жизни. Я тобой очень дорожу.

"Дорожу"... Всё ещё ни слова о любви.

У меня защипало в носу, и я интуитивно сжала его пальцы в ответ.

— Тогда просто будь со мной, когда ты физически рядом. Не отгораживайся от меня стеной. Этого хватит.

Брюнет кивнул, мысленно давая себе какое-то обещание, и в эту же секунду его телефон звякнул на столе.

Назар дёрнулся, словно хотел схватить его и немедленно спрятать. Однако потом, пересиливая себя, спокойно взял, глянул на экран и тут же перевернул экраном вниз.

Никогда ранее так не делал.

— Работа, — бросил коротко, сухо, но голос прозвучал ровно. Слишком выверенно.

И я, начиная по новой закипать, вспомнила тот сладкий запах на рубашке. А также странное поведение Назара этой ночью и то, как пару минут назад он смотрел на меня, будто не знал, что сказать.

Мы молча позавтракали, после чего он ушёл в ванную. Я осталась мыть посуду, но слух напрягла. Затем и вовсе, вытерев руки, приблизилась к двери, за которой он скрылся.

Телефон по ту сторону снова пиликнул, потом ещё раз. Я слышала это даже сквозь шум льющейся воды. Мой парень отвечал кому-то быстро, короткими фразами.

По работе явно таким образом не общаются с людьми.

К тому времени, как Назар вышел из ванной, я уже стояла у окна на кухне, делая вид, что смотрю на улицу. На самом деле просто не хотела, чтобы он увидел мои глаза — они слишком многое могли выдать.

— Мне надо ехать, — сообщил, застёгивая пуговицу на чистой, идеально выглаженной мною рубашке. — Отец уже названивает. Если опоздаю, будет ворчать.

Облизнув сухие губы, я молча подошла к нему и обняла. Прижалась к его телу, желая почувствовать, что он всё ещё мой. И Назар не отстранился. Наоборот, прижал к себе ещё крепче и чмокнул в макушку.

— Вечером расскажу, как всё прошло, — пообещал мягким тоном, отстраняясь. — И мы просто посидим, проведём время вместе. Без телефонов. Ладно?

— Ладно, — кивнула наигранно позитивно, хотя улыбка на губах далась с большим трудом.

Спустя несколько минут дверь хлопнула. В квартире повисла тишина, такая густая, что её можно было резать ножом.

Полдня я пыталась делать вид, что всё нормально. Убрала квартиру, полила цветы, даже попыталась почитать книгу, но строчки сливались в сплошные серые полосы. Телефон лежал рядом, но от Назара снова не было вестей.

Где-то после обеда раздался звонок. Я обрадовалась, подумав, что это он решил со мной поболтать на перерыве, но когда увидела, что звонит его отец, напряглась.

— Алло?

— Юля, здравствуй. Извини за беспокойство, — голос мужчины был привычно властным, но не лишённым вежливости.

— Здравствуйте. Ничего страшного, я не занята.

— Скажи пожалуйста, ты в курсе, где Назар находится? — без лишних предисловий спросил. — Не могу с ним связаться уже пару часов. Я тут дома весь день работаю, хотел, чтобы он завёз мне некоторые документы из офиса, когда будет ехать домой. Но я сейчас позвонил туда и мне сказали, что он уехал ещё в одиннадцать.

У меня похолодели руки. Я крепче сжала телефон, а в глазах потемнело до тошноты.

— Нет, я... я не знаю, Юрий Михайлович, — пролепетала дрожащим голосом. — Он утром сказал, что едет к вам, на какую-то важную встречу.

В трубке повисло напряжённое молчание. Я почти видела, как мужчина прищуривается в своей манере, постукивает пальцами по столу.

— Странно. Никаких важных встреч на сегодня не запланировано. Хотя... — процедил Абрамов-старший, и в его тоне уже не было привычной властности — скорее, растерянность, которую он тут же спрятал. — Я мог просто забыть, Юленька. Не бери в голову. Извини ещё раз за беспокойство.

Связь оборвалась. Я опустила руку, и телефон чуть не выскользнул из пальцев.

Забыл он, как же...

Мой мир рухнул не с грохотом, не с криками, не с распахнутыми дверями и разбитой посудой. Он рухнул тихо, с коротким гудком в трубке.