Две тени, одна любовь

Глава 13

Я не истерила и не плакала. Даже странно: вроде бы всё рушилось прямо у меня на глазах, а внутри — тишина. Ни слёз, ни криков в пустой квартире, ни даже той острой боли, которая должна была разорвать грудную клетку. Наверное, нервы просто-напросто перегорели за последние несколько дней. Я столько раз ловила себя на подозрительных мелочах, столько времени потратила на размышления о том, почему же Назар так холоден порой со мной... А сегодня я сразу несколько окончательных доказательств получила о том, что измена всё-таки коснулась наших отношений.

Это меня, судя по всему, временно опустошило.

Встать с дивана не смогла весь следующий час. Может, больше. Я не двигалась. Смотрела в одну точку, и мысли ползли медленно, как густые тени. Опять же, ноль рыданий, только это странное, пугающее равнодушие.

Потом всё же поднялась, собралась. Пальцы чуть подрагивали, когда я натягивала на себя футболку и джинсы, но движения были чёткими, почти механическими. Вызвала такси и поехала к дому родителей Назара.

Зачем? Сама не до конца понимаю. Просто доверилась интуиции и на секунду ударившей меня в мозг шокирующей мысли.

Благополучно добравшись до коттеджа, вышла из машины и решительно миновала охрану на входе. У двери меня встретила домработница. К сожалению, сегодня у меня не было настроения с ней мило болтать, поэтому сразу поинтересовалась, кто дома.

— Только Лейла, Валя и Юрий Михайлович, — по-прежнему доброжелательно ответила женщина. — Но он в кабинете и велел не беспокоить.

Судя по всему, никакой "важной встречи" сегодня у них всё же нет. Внутри всё знакомо сжалось, но я продолжила держаться.

Тут из гостиной выпорхнула Лейла. Увидела меня, засияла и крепко обняла.

— Рада, что ты приехала в гости! Что-то случилось или просто соскучилась?

Я чуть улыбнулась и произнесла заранее заготовленный текст:

— Всё хорошо, ничего не случилось. Просто скучно дома одной стало, решила вас навестить. Назар, как всегда, на работе пропадает.

Удовлетворённо приняв такой ответ, Лейла тут же схватила меня за руку и потащила в сад. Там нас уже ждали фруктовые коктейли — холодные, яркие, с кусочками манго и лайма.

Заставляя себя играть роль весёлой подружки, я стала поддерживать с ней диалог на ничего не значащие темы. Она рассказывала про какую-то выставку в городе, которую хочет посмотреть. Про предстоящую свадьбу подруги. А я кивала, улыбалась, делала вид, что слушаю, однако мысли мои были далеко. Очень далеко. В какой-то момент не выдержала и как бы невзначай спросила:

— А где остальные?

Брюнетка махнула рукой, через трубочку поглощая холодный напиток.

— Мама с подругами на мероприятии. Алла сказала, что тоже хочет погулять в одиночестве и уехала. После отъезда Вадима она... Ну, знаешь, ей будто как-то не по себе здесь, среди нас. Мне кажется, она обиделась на него из-за этого внезапного отъезда. Считает, что он ставит её на второе место, а работа и дела превыше всего. Капец. Такое ощущение, будто Алла его плохо знает. Вадимка... он же такой и есть, с самого детства! Серьёзный, ответственный и надёжный. Но это не значит, что он любит её недостаточно сильно, правда ведь?

У меня неприятно сжалось горло от её слов, когда я подумала о Вадиме, вспомнила о нём. Если моя очередная догадка верна, если память и обоняние не подводят, ему тоже придётся не сладко. Ему тоже сделают больно.

— Да, ты права.

Мы помолчали немного, каждая думая о своём, пока в следующий миг Лейла не потянулась за телефоном. Ей пришло сообщение и, открыв его, девушка стала быстро печатать кому-то.

Я замерла на секунду, прислушиваясь к себе. Потом спокойно, совершенно буднично поставила её в известность:

— Отойду в уборную, милая. Скоро вернусь.

Девушка кивнула, не отрываясь от экрана.

Я встала и твёрдым шагом направилась к дому. Вернулась внутрь, миновала кухню и отправилась дальше, но не в сторону туалета. Ноги сами понесли меня в то крыло, где, как я знала, находились гостевые спальни.

Прислушиваясь к окружающей меня тишине, стала тихо проверять каждую из них, распахивая дверь за дверью. Все они были пусты и не выглядели так, словно в них кто-то в данный момент обитает, ночует. Бродила по коридору, стараясь не шуметь и даже не дышать в полную силу. Не хочется попасться за таким сомнительным занятием кому-то из домочадцев.

Остановившись перед очередной дверью, я прислушалась, осторожно толкнула её и вошла. Да, это она — спальня Аллы и Вадима. Воздух здесь был другим — наполненным чужим запахом, чем-то пряным, но в то же время знакомым.

Не тратя время на рассматривание обстановки, подошла к туалетному столику, который был практически полностью заставлен различными предметами косметики и личной гигиены. На нём также стояло несколько разных флаконов духов: мужских и женских.

Моя рука предательски дрожала, когда я взяла первый попавшийся, открыла крышку и поднесла к носу, делая глубокий вдох. Нет, не то. Облегчённо прикрыла глаза. На секунду даже показалось, что я ошиблась. Что догадка, внезапно прострелившая мою голову пару часов назад, просто плод уставшего, измотанного воображения. Но второй флакон... Открыла его, и запах ударил в нос. Тот самый аромат, который я уловила сегодня утром на рубашке Назара. Сладкий, навязчивый, терпкий. И теперь он казался мне ещё более кричащим, оглушающим, издевательски насыщенным.

Мой мир на секунду остановился. Снова. В голове мелькнуло: "Не может быть". Но всё идеально сходилось.

Явное восхищение Аллы Назаром в ночь недавней драки. Её едва заметные подколы в мою сторону и намёки на то, что я недостаточно хороша для него. Её запах на его одежде, в конце концов! И вчерашний вечер они явно провели вместе, вдвоём.

Но как такое возможно, ведь мы все только-только с ней познакомились. Когда они успели?

Стараясь побороть накатившее головокружение, я поставила духи на место. Попятилась назад, не сводя глаз с этой комнаты, будто она могла вдруг измениться, стать другой, доказать, что я всё придумала. Но ничего не менялось. Комната оставалась прежней, как и въевшийся в мои лёгкие приторный парфюм.

Вышла в коридор, тихо прикрывая за собой дверь. Сердце колотилось так, что его стук наверняка было слышно на весь дом. Тяжело и быстро дыша, я развернулась, собираясь уйти отсюда скорее, как внезапно из-за угла появилась Валя.

Наши взгляды встретились, когда она замерла при виде меня.

И я, конечно же, испугалась. Резко, до холода в пальцах. Хотела что-то сказать, оправдаться, придумать хоть какую-то историю, но слова застряли в горле.

Валя без слов смотрела на меня. В её взгляде не было злости, не было даже особого интереса. Тем не менее я ожидала от неё как минимум вопроса о том, что я забыла в комнате Аллы, однако и его не последовало. Сестра Назара прошла мимо, постояв напротив меня не дольше пяти секунд. Просто ушла, словно меня и вовсе тут нет.

Подобное её поведение показалось мне странным и удивительным, однако у меня не осталось сил придавать этому значение. Не могу думать сейчас ещё и об этом. Я проверила, что хотела, поэтому могу ехать домой. Нет, не домой — в квартиру Назара. Чтобы обдумать всё хорошенько и определиться с тем, что буду делать дальше.

***

Вадим провёл ладонью по прохладному стеклу окна, будто хотел стереть с него вечерний город — бесконечные огни, чужие жизни, суету. В Москве даже тишина была шумной. Посмотрел на телефон и, недолго подумав, набрал Аллу.

Будучи абсолютно уставшим после очередного тяжёлого дня, хотелось услышать её голос. Кроме того, его тревожила её обида, ведь девушка после прошлой их беседы по телефону так и не позвонила ни разу, только пару сообщений отправила, делая вид, что всё хорошо. Однако Абрамов чувствует, что Алла действительно злится на него, и его это не устраивает. По телефону выяснять отношения не лучший способ, однако просто позвонить и спросить, как у неё дела, никто не запрещает.

Гудок, ещё один, затем вдруг сброс звонка и... ничего. Прождал пару минут, но ответной трели мобильного не последовало. Вадим напрягся.

Алла никогда не игнорировала его звонки. Даже если была сильно занята, всё равно брала трубку на секунду, чтобы сказать: "Не могу говорить, перезвоню" или "Чуть позже наберу, не теряй меня". Это было их негласное правило: не оставлять друг друга в подвешенном состоянии. А тут — холодный сброс.

Мужчина на секунду застыл, глядя на яркий экран, словно бы тот мог дать ему необходимый ответ. Потом набрал повторно. Снова гудки и снова сброс. После второй попытки дозвониться, наконец, пришло короткое аудиосообщение, которое Вадима вовсе не успокоило.

— Тут немного шумно, я прогуливаюсь в центре, позже перезвоню, — тон девушки на фоне уличного шума был быстрым. Ноль приветствия и былой теплоты.

Прослушал сообщение ещё разок, затем ещё пару раз, хмуря брови всё сильнее.

Опустил руку с телефоном, и в груди что-то неприятно шевельнулось — не обида и не злость, а именно то колючее чувство, когда привычный, надёжный мир вдруг даёт крошечную, но ощутимую трещину.

Нажал на экран и включил сообщение снова, заострив внимание на постороннем звуке. А именно, прозвучавший фоном мужской голос, едва уловимый подобно скорости света. Не громкий, не отчётливый — просто интонация, низкий тембр, который на долю секунды проскользнул сквозь остальной шум. То ли усмешка, то ли обрывок какого-то слова. И этот испуганный, торопливый тон Аллы... Именно испуганный — вот что царапнуло больше всего. Не усталый, не раздражённый, а именно испуганный, будто её поймали за чём-то, чего она не хотела показывать.

Это мог быть всего лишь случайный прохожий, но Вадим умел читать людей. Слишком долго строил свою деловую личность, разбирал конфликты, видел, как люди прячут ложь за самыми красивыми словами.

Отошёл от окна, сел в кресло, положил телефон на стол и сцепил пальцы в замок.

Он не любил додумывать, не любил строить теории на пустом месте. Его принцип был простым: либо есть проблема, либо её нет. А если есть подозрение — проверь. Не терзай себя зря пустыми мыслями, не давай тревоге разрастаться подобно плесени в тёмном углу.

Вновь схватил мобильный и открыл контакты, нашёл нужное имя и набрал.

Кирилл — один из его людей. Парень, которого Вадим оставил в станице присматривать за делами, за подготовкой к празднованию помолвки и просто быть там его глазами и ушами. Парнишка из местных, знал всех, умел слушать и, что важнее, не любил сплетни ради сплетен. Такой же надёжный, как и сам Абрамов.

Кирилл ответил почти сразу, будто ждал звонка.

— Вадим, привет. У меня всё хорошо, никаких ЧП.

Мужчина чуть помолчал, подбирая слова так, чтобы не выдать голосом то, что сдавливало изнутри лёгкие.

— У меня будет для тебя просьба. Не совсем твоего профиля, но дело срочное.

На том конце провода стало тише. Паренёк, к слову, ещё и умел слышать между строк.

— Говори.

— Присмотри за моей Аллой. Сегодня-завтра проследи за её передвижениями. Не вмешивайся, не подходи, не разговаривай. Просто расскажи мне потом, куда она ходила и с кем.

Возникла пауза — короткая, но осязаемая. Кирилл не из тех, кто лезет с советами, но в этой паузе читался немой вопрос по типу: "Ты уверен?"

— Вадим...

— Я знаю, как это звучит, — перебил его спокойно, почти сухо. — И да, я уверен. Мне не нужны выводы и догадки. Нужны только реальные факты. Если ничего нет, мы закроем тему. А если есть, тогда я разберусь сам.

Парень по ту сторону трубки выдохнул, сбрасывая с себя неловкость.

— Хорошо, буду на связи.

— Спасибо. Просто наблюдай. Я прилетаю завтра. Наберу тебя, встретимся, всё обсудим.

Они попрощались, и светловолосый положил телефон экраном вниз, надеясь таким образом спрятать от себя самого то, что он только что сделал.

Чувство было отвратительным. Горьким, как сожжённое масло на сковороде. Он ненавидел это ощущение — будто сам себе перестал доверять. Будто мир вдруг стал мутным, и сквозь эту муть уже нельзя разглядеть, где правда, а где обман. Абрамову было физически неприятно давать такое поручение, неприятно подозревать, неприятно превращать близкого человека в объект наблюдения. Но ещё неприятнее было бы потом узнать, что он мог проверить — и не проверил. Что позволил себе жить в иллюзии, пока реальность тихо, по-кошачьи, подкрадывалась сзади.

Вадим, сам не свой, встал, прошёлся по квартире, остановился у шкафа в спальне, достал дорожную сумку и начал складывать в неё вещи. Неспешно, без суеты.

Он всегда летал налегке. Всегда был готов сорваться в любой момент, ведь это было частью работы, частью его характера. Однако сегодня эта привычка вдруг показалась ему не силой, а одиночеством.

— Человек, который всегда готов куда-то ехать, на самом деле никому не нужен настолько, чтобы его просили остаться, — всплыли в памяти слова одного из партнёров, сказанные пару месяцев назад в шутливой форме, но сейчас ударившие по нему крайне болезненно.

Собрав вещи, сел за стол, открыл приложение авиакомпании и забронировал билет на утренний рейс. Пальцы двигались уверенно, привычно, будто он бронировал не билет, а собственное решение: нельзя ждать, нельзя гадать.