Две тени, одна любовь

Глава 14

Я выскользнула из дома родителей Назара так быстро, будто за мной гнались. Лейла только и успела удивлённо воскликнуть, ловя меня на выходе:

— Эй, уже уходишь? Что-то случилось?

Я мотнула головой, выдавила улыбку, которая, наверное, выглядела как гримаса, и пробормотала пару слов о том, что мне нужно срочно ехать домой. Короче говоря, сбежала.

В такси сидела, сжавшись в комок, и смотрела на мелькающие за окном очертания зданий, но не видела их. Перед глазами стоял тот самый столик в спальне Аллы, флаконы духов, один и другой. И этот запах — он будто въелся в меня, стоит в носу, преследует, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

Как же это мерзко! Просто до тошноты, до подкатывающей к горлу рвоты. Это ведь не просто измена, а самое настоящее предательство. Ладно я, пофиг на меня, но Вадим! Вадим же брат Назара! Этот прекрасный мужчина собирается сделать предложение Алле, кольцо купил уже... А они так спокойно предают нас, ради непонятно чего. Ради страсти? Крутого секса? Любви?

Добравшись до квартиры, я замерла без сил посреди гостиной, слабо осматриваясь по сторонам. Не стала включать везде свет — только тусклую лампу. Не пошла на кухню, не достала продукты, не включила привычную музыку, под которую всегда готовила ужин. Схватила телефон и написала Люде, подменной сотруднице нашего магазина сообщение с просьбой отработать за меня хотя бы следующие пару дней. Она, слава богу, ответила согласием спустя пару минут.

Затем я плюнула на всё остальное, закрылась в спальне и легла на кровать, лицом в подушку. Лежала так, пока пальцы не перестали дрожать. Пока веки не сомкнулись под тяжестью непролитых слёз.

А потом меня разбудил поцелуй — лёгкий, привычный, такой, каким Назар будил меня сотни раз.

Открыла глаза, уже почти улыбнулась, машинально потянулась к нему, и вдруг всё нахлынуло разом: чужая спальня, флакон духов, чужой запах на рубашке моего парня. Улыбка застыла на губах, так и не появившись полноценно.

Прочистив горло, я неловко отстранилась, будто брюнет обжёг меня своим прикосновением. Назар нахмурился, чуть склонил голову набок, изучая моё лицо.

— Ты чего? Хорошо себя чувствуешь?

— Я... да. Всмысле, нет. На самом деле есть какое-то недомогание. Прилегла пару часов назад просто полежать и уснула. Не приготовила тебе поесть, извини.

А вот он мне улыбнулся — так тепло, так по-своему, будто хотел согреть одним этим взглядом. О былой отстранённости не было и речи в данный момент.

— Ничего страшного, не переживай. Пойдём вместе что-нибудь приготовим, проведём время вдвоём, как и собирались. Хочу салат с большим количеством зелени и омлет.

Абрамов мягко взял меня за руку, помог встать и повёл на кухню.

Там мы двигались рядом, случайно касались друг друга, пока совместно готовили, но между нами окончательно выросла стена. И её почему-то видела только я.

Назар что-то тихо напевал себе под нос, резал овощи, шутил про то, как однажды сжёг яичницу до состояния угля, и смеялся над собой. А я стояла у раковины, мыла помидоры, и каждый его жест, каждая улыбка казались теперь фальшивыми. Или, не фальшивыми, а просто невыносимыми. Потому что эта нежность была привычной, родной и такой колючей одновременно.

Мы молчали, несмотря на его попытки вовлечь меня в диалог, и тишина чувствовалась откровенно неуютной. Но я даже через силу не могла говорить. Могла только думать, глядя на парня исподтишка.

Где ты был сегодня? Была ли она с тобой? Сколько раз ты смотрел на неё так же, как на меня сейчас?

Внезапно Абрамов отложил нож, вытер руки о полотенце и подошёл ко мне вплотную. Осторожно коснулся моего лба, будто проверяя, нет ли температуры.

— Ты какая-то бледная, молчишь весь вечер. Я тебя ещё и готовкой загрузил. Может, лучше снова ляжешь?

Я поспешно отступила на шаг, чуть не задев локтем полку.

— Да, пожалуй, пойду в душ схожу и лягу. Ты покушай и оставь посуду, я утром всё уберу.

Брюнет хотел что-то сказать, может, предложить помощь или просто обнять, но я поспешно развернулась и ушла.

В ванной долго стояла под струями воды, закрыв глаза, и пыталась смыть не только усталость, но и удушливый запах, который и правда пропитал меня насквозь. Горячая вода текла по лицу, плечам, а в голове крутились одни и те же мысли.

Куда мне пойти?

У меня нет никого, к кому бы я могла просто заявиться с чемоданами, упасть в объятия и расплакаться.

У Вики своя жизнь и молодой человек, которого я не стану смущать своим присутствием. Тем более, что он является лучшим другом Назара. А к родителям и подавно не могу вернуться, так как отец мне просто не даст жизни своими нравоучениями.

Чёрт возьми, не вариант даже в гостиной лечь, так как Назар придёт, начнёт расспрашивать. И я либо сорвусь, либо снова солгу, а лгать мне сейчас тяжелее всего.

Когда я вышла из ванной комнаты с влажными волосами и в пижаме, в квартире было тихо. Назар уже поел. Поцеловал меня в лоб, прошёл мимо и тоже отправился купаться. Не послушал меня — после себя убрал грязную посуду, повытирал столы и расставил принадлежности по местам.

Пока принимал душ, я быстро скользнула в спальню, легла, натянула одеяло до подбородка и выключила свет. Опять притворилась спящей, и лежала так, прислушиваясь к каждому звуку. Как он вышел, прошёл по коридору и остановился у двери. Постоял секунду, будто раздумывая, будить меня или нет. Вошёл тихо, осторожно, чтобы всё-таки не потревожить.

Кровать позади меня прогнулась под его весом.

Я напряглась всем телом, сжалась, стараясь не дышать слишком громко. Абрамов наоборот подвинулся ближе, коснулся моего плеча, заглянул в лицо, и прошептал почти неслышно:

— Прости меня, Юлёк. Завтра всё закончится, обещаю.

Поцеловал в то самое плечо — так же тихо и бережно — и лёг рядом, повернулся на бок, выдохнул.

А я всё лежала с открытыми глазами и чувствовала, как от этих слов внутри всё холодеет.

Что он имел в виду? Что, наконец, перестанет мне врать, или поставит точку в наших отношениях и уйдёт?

Бред какой-то.

Под утро я провалилась в короткий, беспокойный сон, а когда снова открыла глаза, в комнате было светло. Не спешила шевелиться и прислушалась. Спустя пару минут до меня донёсся тихий звук — Назар застёгивал ремень и неразборчиво бормотал себе под нос где-то в гостиной.

Спустя ещё минут пять хлопнула дверь и щёлкнул замок. Он ушёл.

Резко отбросив с себя одеяло, я села, обхватив колени руками. Тишина, что в очередной раз обрушилась на меня, показалась уже не пустой, а тяжёлой, наполненной всеми теми словами, которые мы не сказали друг другу.

Что. Мне. Делать.

Начать собирать вещи, пока его нет? Или дождаться, когда Назар вернётся, посмотреть ему в глаза и спросить прямо про них с Аллой?

Просидела так, наверное, с полчаса, а затем ещё несколько раз по столько же. Соображала я, честно признаюсь, туго из-за бессонной ночи. Время тянулось, как резина, растягиваясь на бесконечные секунды.

Перебирала в голове различные фразы для себя на будущее, пробовала их на вкус, но ни одна не казалась правильной, каждая звучала слишком жалко.

Телефон на тумбочке вдруг ожил, завибрировал, отчего я вздрогнула. Посмотрела на экран и почти подавилась воздухом. Вадим.

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я не сразу приняла звонок, не понимая до конца, хочу ли слышать его голос, учитывая нынешние обстоятельства. И всё же, я ответила.

— Юля, здравствуй, — до меня донёсся его голос — сухой, ровный и почти безэмоциональный. И от этой сдержанности стало почти страшно. — Я прилетел, но пока никто из семьи не знает. Собирайся, заеду за тобой через пятнадцать минут.

— Куда мы поедем? — прошептала я вопросительно, ощущая, как собственные пальцы сжимают телефон до побеления. — Что происходит, Вадим?

Он помолчал пару секунд, а после дал быстрый, ещё более сухой ответ:

— Сама всё увидишь.

Отключился.

Я осталась ошарашенно сидеть, держа в руке телефон, и вдруг с ужасом поняла: он знает. Вадим знает про Назара и Аллу, и теперь хочет, чтобы я тоже увидела всё своими глазами. Другого логичного объяснения нет.