Пленница Альфы. Не моя Луна

Пепел и признание

В комнате башни повисла удушающая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, испуганным дыханием Тани и глухим, рокочущим рыком Ксавьера. Багровый свет в глазах верховного Альфы горел так ярко, что казалось, сама смерть заглядывает в душу предательницы. Из его когтей капала чужая, еще горячая кровь Изгоев, смешиваясь на дорогом ковре с сажей из камина.

Таня, растеряв всю свою спесь и безумную храбрость, мелко дрожала на коленях, вжимая голову в плечи. Её внутренний волк полностью сдался перед первобытной, сокрушительной мощью истинного вожака. Она понимала: пощады не будет. Она переступила черту, которую переступать нельзя — пролила кровь пары Альфы.

— Ксавьер... — хрипло, едва слышно выдавила она, из её глаз брызнули слезы страха. — Пожалуйста... Я... я сделала это от отчаяния... Ты вышвырнул меня...

Альфа сделал еще один медленный шаг, и воздух вокруг него словно сгустился до состояния жидкого свинца. Авроре показалось, что стены комнаты начали сжиматься под давлением его гнева.

— Ты проникла в мой дом через дымоход, как паршивая крыса, — тихо, но от этого еще более жутко произнес Ксавьер. Каждое его слово вибрировало от скрытого ультразвукового рыка, заставляющего стекла в окнах жалобно подвывать. — Ты подняла оружие на мою женщину на моей территории. Ты думала, что клеймо Изгоя — это самое страшное, что может с тобой случиться, Таня? Ты ошиблась.

Он замахнулся огромной, покрытой жесткой шерстью лапой, готовый одним ударом снести изменнице голову и размазать её по каменной стене.

— Ксавьер, стой! — внезапно выкрикнула Аврора.

Её голос, чистый, звонкий и решительный, прозвучал как удар колокола в тумане. Ксавьер замер. Его рука остановилась в каких-то сантиметрах от лица зажмурившейся Тани. Альфа медленно, с трудом преодолевая звериное бешенство, повернул голову к Авроре. Багровый огонь в его глазах боролся с золотым янтарным светом, когда он посмотрел на нее.

— Она... должна... сдохнуть, — по слогам прорычал он, и из его пасти вырвалось облако горячего пара.

— Не здесь. И не так, — Аврора подошла к нему ближе, несмотря на то, что от его ауры по-прежнему хотелось бежать без оглядки. Она мягко, но уверенно положила свою чистую руку на его напряженное, окровавленное предплечье. — Не убивай её на моих глазах, Ксавьер. Не превращай эту комнату в бойню. Ты Альфа, ты судья своей стаи, а не палач в припадке ярости. Твои воины внизу победили Изгоев благодаря... благодаря нашей стратегии. Не порть этот триумф грязной казнью в спальне.

От мягкого тепла её пальцев на его руке багровый туман в глазах Ксавьера начал стремительно рассеиваться. Зверь внутри него, услышав слово «наша стратегия», довольно заурчал. Его когти начали медленно втягиваться, возвращая пальцам человеческий вид. Он глубоко вздохнул, впитывая успокаивающий аромат Авроры. Она снова укротила его безумие одной лишь силой своего присутствия.

Ксавьер перевел взгляд на Таню, и в его глазах остался лишь ледяной, презрительный холод.

— Тебе повезло, — процедил он сквозь зубы. — Моя Луна даровала тебе быструю смерть вместо медленных пыток.

Он активировал тактический планшет, который висел на его поясе:

— Гвардия, зайдите в покои башни. Заберите изменницу. Выведите её на задний двор и... приведите приговор в исполнение. Очистить Блэквуд от её запаха раз и навсегда. И заберите Майю в лазарет, ей нужна помощь.

Через минуту в разрушенную комнату вошли трое хмурых, израненных гвардейцев. Они без церемоний скрутили безвольную, рыдающую Таню и выволокли её в коридор. Двое других аккуратно подняли на руки бесчувственную Майю и унесли её вслед за ними.

Дверь (точнее, то, что от нее осталось) закрылась. Аврора и Ксавьер остались одни посреди разрухи.

Аврора обессиленно сделала шаг назад и прислонилась к уцелевшей части каминной колонны. Напряжение последних часов лавиной обрушилось на нее. Ноги стали ватными, а ладони, испачканные её собственной и чужой кровью, начали сильно гореть.

Ксавьер стремительно подошел к ней. На его лице теперь читалась только глубокая, болезненная тревога. Он бережно взял её руки в свои, осматривая порезы от ногтей Тани.

— Прости меня, — тихо, с нескрываемой горечью произнес он, и его голос вернул свой привычный, бархатистый баритон. — Я клялся защищать тебя, но моя прошлая ошибка едва не стоила тебе жизни. Если бы я не почувствовал твою боль через связь... я бы опоздал.

Аврора смотрела на то, как этот огромный, сильный мужчина, который только что держал в страхе всю округу, сейчас почти трепетно обрабатывает её крошечные раны краем чистой простыни. Её логические ментальные стены, которые она так упорно выстраивала все это время, дали окончательную, не подлежащую ремонту трещину.

— Твой расчет в шахтах... он спас Блэквуд, Аврора, — Ксавьер поднял на нее глаза, и в них светилось чистое восхищение. — Изгои действительно взорвали завал и пошли через подземные коридоры. Но мои воины уже ждали их там. Мы зажали их в тиски. Шрам убит. Остатки его банды бежали на север, они больше никогда не вернутся. Твой архитектурный мозг сохранил жизни десяткам моих людей сегодня. Старейшины уже знают об этом. Теперь никто в стае не посмеет назвать тебя «человеческой слабостью». Ты — их спасительница.

Аврора горько, устало усмехнулась, качая руки.

— Я спасала себя, Ксавьер. Если бы Изгои прорвались, они бы убили меня. Это была просто чистая логика самосохранения.

— Нет, это была не просто логика, — Ксавьер отпустил её руки, сделал полшага вперед и мягко, но крепко обнял её за талию, прижимая к своему широкому, теплому торсу. На этот раз Аврора не стала отталкивать его. У нее просто не было сил, а его жар сейчас казался ей самым безопасным местом во всей вселенной. — Ты защищала мой дом, Аврора. Твой дом. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но сегодня ночью ты действовала как настоящая Луна стаи Черной Луны. Ты разделила со мной мою битву. И мою кровь.

Аврора уткнулась лбом в его крепкое плечо, чувствуя, как по её щеке скатывается одинокая, горячая слеза. Весь её прежний мир — университет, чертежи, тихие кофейни с Хлоей — сейчас казался далеким, призрачным сном, картинкой из другой, чужой жизни. Она понимала, что изменилась. Что этот дикий, опасный мир оборотней проник под её кожу вместе с запахом сандала и зимнего леса. И что самое страшное... она больше не испытывала к Ксавьеру прежней ненависти.

— Я боюсь тебя, Ксавьер, — тихо, вполголоса призналась она, закрывая глаза и вдыхая его аромат. — Я боюсь твоей жестокости, твоего мира, твоих законов. Но... сегодня ночью, когда Таня держала нож у моей шеи... я молилась только об одном. Чтобы ты успел.

Ксавьер замер, его сердце под её щекой пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Он крепче сжал объятия, зарываясь лицом в её золотистые волосы.

— Я всегда успею, Аврора, — прошептал он с абсолютной, нерушимой верностью в голосе. — Пока я дышу, пока бьется мое сердце — ни одна тварь в этом мире больше не посмеет причинить тебе вред. Ты дома. Ты со мной.

За окном башни окончательно взошло солнце, заливая разрушенную комнату ярким, чистым золотым светом. Кровавая ночь Блэквуда закончилась, оставив после себя лишь пепел старых обид и новое, зарождающееся на руинах гордости признание.