Пленница Альфы. Не моя Луна

Кровь на сандале

Ночь за панорамными окнами башни казалась бесконечной и черной, как пролитая тушь. Аврора сидела на полу у камина, обняв колени и прислушиваясь к завыванию ветра. Слова Майи о стягивающихся к границам Изгоях эхом отзывались в её голове. Каждая минута тишины теперь казалась затишьем перед настоящей, сокрушительной бурей.

Вдруг за дверью раздался нетипичный шум. Не четкий, размеренный шаг гвардейцев, а тяжелое, шаркающее шуршание, глухой стук тела о косяк и сдавленный, хриплый рык. Стальные балки сдвинулись с каким-то рваным, неровным скрежетом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Ксавьер.

Аврора инстинктивно поднялась на ноги, отступая на шаг назад. Но её дежурная маска холодной гордости мгновенно соскользнула, уступая место искреннему, человеческому испугу.

Альфа выглядел ужасно. Его черная рубашка была разорвана на груди и плече, свисая грязными, пропитанными кровью лохмотьями. На бледной коже отчетливо виднелись глубокие, рваные следы от огромных когтей, из которых толчками выходила густая, темная кровь. Левую руку он прижимал к боку, тяжело и прерывисто дыша. Его лицо было испачкано сажей и грязью, а в янтарных глазах вместо привычной властной уверенности горело дикое, первобытное изнурение. Зверь внутри него едва удерживал контроль, тяжело ворочаясь от боли.

Ксавьер сделал шаг внутрь комнаты, его повело в сторону, и он едва не рухнул, в последний момент ухватившись здоровой рукой за край массивного деревянного шкафа. Дверь за его спиной медленно закрылась — гвардейцы оставили своего вожака наедине с той, ради которой он едва не расстался с жизнью в туманной чаще.

— Ксавьер... — тихо вырвалось из груди Авроры.

Архитектурный мозг, привыкший к четким алгоритмам, на секунду отключился, уступая место чистой эмпатии. Она забыла, что этот мужчина — её похититель. Забыла про золотые цепи и статус пленницы. Перед ней был раненый, истекающий кровью человек... существо, которое защищало её этой ночью.

Она стремительно пересекла комнату, подскочила к нему и, не задумываясь о последствиях, подставила свое хрупкое плечо под его здоровую руку.

— Обопрись на меня. Ну же, Ксавьер! — скомандовала она, чувствуя, как её мгновенно обдало его сумасшедшим, но сейчас болезненно-горячим жаром.

Альфа глухо зарычал, пытаясь отстраниться, его собственнический инстинкт противился тому, чтобы показывать слабость своей паре. Но силы покидали его. Он навалился на нее всей своей колоссальной массой. Аврора покачнулась, её суставы хрустнули под его весом, но она упрямо сжала зубы и шаг за шагом довела его до огромной кровати, помогая опуститься на шелковые простыни.

Ксавьер откинулся на подушки, тяжело дыша и закрыв глаза. Кровь из ран на его груди уже начала пачкать светлое покрывало.

— Не нужно... — прохрипел он, его голос был сорван до свиста. — Регенерация... справится сама. Нужно просто... немного времени. В лесу... была засада. Изгои. Их было слишком много. Они... они знали наши маршруты.

«Берт, — мгновенно сообразила Аврора, и её обдало ледяным потом. — Бывший бета сдал их».

— Твоя регенерация работает слишком медленно, Ксавьер. Ты потерял слишком много крови, — Аврора уже не слушала его ворчание. Она бросилась к ванной комнате, лихорадочно соображая, что делать.

В ней проснулась та самая практичность, которая помогала ей сдавать сложнейшие проекты в сжатые сроки. Она набрала в глубокую серебряную чашу теплой воды, схватила несколько чистых белых полотенец и аптечку, которую предусмотрительно заметила в одном из шкафчиков в первый же день.

Когда она вернулась к кровати, Ксавьер лежал неподвижно. Его глаза были полуприкрыты, а зрачки опасно расширены.

Аврора опустилась на край матраса рядом с ним. Её пальцы коснулись разорванной ткани его рубашки.

— Я должна снять это, — тихо сказала она.

Ксавьер лишь едва заметно кивнул, не открывая глаз. Аврора аккуратно, стараясь не причинять ему лишней боли, потянула за края ткани. Когда рубашка была сброшена на пол, её горло перехватило. Мощный, рельефный торс Альфы был покрыт не только свежими ранами, но и сетью старых серебристых шрамов — следами былых сражений за власть и выживание стаи. Каждая черта его тела говорила о том, что его жизнь никогда не была легкой прогулкой.

Она смочила полотенце в теплой воде и бережно прикоснулась к самой крупной ране на его плече. Ксавьер резко дернулся, его мышцы мгновенно превратились в камень, а из груди вырвался глухой, угрожающий рык. Его когти на здоровой руке рефлекторно удлинились, вонзаясь в матрас.

— Тише, тише... — ласково, как напуганному ребенку, зашептала Аврора, свободной рукой мягко касаясь его горячей щеки. — Потерпи, Ксавьер. Я просто смою грязь. Верь мне.

От этого мягкого прикосновения её ладони к его лицу случилось невероятное. Зверь Ксавьера, бушевавший от боли и готовый разорвать любого, кто приблизится, мгновенно затих. Утробный рык сменился глубоким, вибрирующим вздохом. Электрический разряд истинной пары, промчавшийся между ними, подействовал на Альфу лучше любого наркоза. Его мышцы расслабились, а голова послушно повернулась навстречу её прохладной руке. Он втягивал носом её аромат, который сейчас, смешиваясь с запахом его собственной крови, создавал безумную, дурманящую симфонию.

Аврора методично очищала его кожу. Вода в чаше быстро окрасилась в багровый цвет. Она обрабатывала рваные края антисептиком, и каждый раз, когда Ксавьер вздрагивал, она инстинктивно поглаживала его по плечу или волосам, успокаивая.

Между ними больше не было стен. В этой тускло освещенной комнате, под завывание ветра за окном, они были просто мужчиной и женщиной, чьи судьбы сплелись в один неразрывный узел. Аврора ловила себя на мысли, что её пальцы задерживаются на его гладкой, горячей коже чуть дольше, чем того требовала медицинская необходимость. Химия истинной пары заливала её сознание, пробивая даже самую жесткую логическую защиту.

Наконец, раны были очищены и плотно перебинтованы. Аврора устало выдохнула, убирая испачканные полотенца. Её руки слегка дрожали, а на светлом худи виднелось несколько темных пятен его крови.

Она поднялась, чтобы унести чашу, но в следующую секунду её запястье перехватила огромная, горячая ладонь Ксавьера. Его хватка была не грубой, но абсолютно непреклонной.

Аврора обернулась. Альфа смотрел на нее открытыми глазами. Янтарный огонь в них угас, уступая место глубокому, темному и невероятно нежному человеческому взгляду. В этом взгляде больше не было тирана или охотника. Там была бесконечная, обнаженная благодарность и что-то еще, от чего у Авроры перехватило дыхание.

— Не уходи, — тихо, почти беззвучно попросил он, слегка потянув её руку на себя. — Побудь со мной. Мой волк... ему нужна ты, чтобы исцелиться до конца. Просто посиди рядом.

Аврора несколько секунд молча смотрела на их сцепленные руки. Её разум кричал: «Уходи! Воспользуйся моментом, пока он слаб, найди ключи, беги!». Но сердце... её предательское сердце, бьющееся в унисон с его, прошептало совсем другое.

Она медленно опустилась обратно на край кровати, но руку убирать не стала. Ксавьер облегченно вздохнул, переплетая свои длинные пальцы с её тонкими пальчиками, и закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание выровнялось — он погрузился в глубокий, целебный сон оборотня.

Аврора осталась сидеть в полумраке, глядя на его спящее лицо. Она понимала, что эта ночь изменила всё. Она больше не была просто пленницей, которая ненавидит своего тюремщика. Она добровольно разделила с ним его боль и его кровь. И где-то в глубине леса Изгои уже точили клыки, готовясь разрушить этот хрупкий мир, который они только что построили на осколках своей гордости.