Воздух на террасе моментально застекленел. Напряжение стало настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.
Игнат стоял передо мной — огромный, монолитный, излучающий смертоносную угрозу. Его пальцы уже сжались на рукояти пистолета, скрытого под бортом пиджака. Костяшки на его руке побелели, а в янтарных глазах не осталось ни капли человеческого — только древний, чистый яд раненого и разъяренного хищника.
— Повтори, что ты сказал, — пророкотал Бестужев. Его голос прозвучал так низко и тихо, что от этого шепота у меня поползли ледяные мурашки по коже.
Даниэль де Сен-Жермен даже не шелохнулся. Он продолжал стоять у подножия террасы, держа букет тёмно-бордовых роз. В его серо-стальных глазах отражалась абсолютная, почти провокационная уверенность. Он смотрел на оружие в рука
