Вилла в Портофино встретила нас тишиной. После разрушенного форта, рева вертолетных лопастей и запаха пороха эта тишина казалась почти оглушающей. Морской бриз мягко колыхал белые гардины в нашей спальне, а за окном ласково шумели сосны, словно пытались убаюкать и защитить от жестокого внешнего мира.
Игнат не отходил от меня ни на шаг. Он лично принес меня из машины на руках, бережно уложил на огромную кровать с белоснежным бельем и выгнал всю охрану из коридора второго этажа, оставив только Виктора у подножия лестницы.
Было видно, как напряжение последних дней медленно, с трудом отпускает его. Янтарный взгляд Бестужева стал мягким, почти прозрачным от накопившейся усталости, но в нем все еще проглядывала затаенная, судорожная тревога.
— Врач из Милана уже в пути, — тихо проговорил Игна
