Три дня после заседания Совета в Палаццо де Росса прошли в обманчивом, почти хрустальном затишье. Генуя словно вымерла: швейцарские юристы закрывали последние переводы, а люди Марко методично брали под контроль терминалы порта.
Мы остановились на закрытой вилле Игната на мысе Портофино. Дом, утопающий в зелени диких олив и померанцев, казался неприступной крепостью, повисшей над бирюзовой бездной моря. Но это спокойствие было иллюзией.
Я стояла перед зеркалом в просторной ванной комнате, сжимая в дрожащих пальцах маленький пластиковый тест. Две четкие, яркие полоски горели на белом фоне как неоновое предупреждение.
У меня перехватило дыхание. Внутри все сжалось в тугой ком из дикой, поглощающей нежности и леденящего страха.
Ребенок. Наш с Игнатом ребенок. Он зародился в самый разгар во
