Возвращение на виллу в Портофино казалось началом новой, светлой жизни.
После безумной ночи в Монако и признания в вертолете Игнат изменился до неузнаваемости. В его янтарных глазах больше не было привычной ледяной жесткости — только бесконечная, обволакивающая нежность и неусыпная, почти гиперопекающая забота. Он лично отнес меня на руках в спальню, запретил делать лишние шаги и вызвал из Милана лучшую бригаду частных акушеров и терапевтов, закрыв весь медицинский штаб под строжайшую секретность.
К полудню следующего дня вилла напоминала неприступную цитадель. Марко выставил двойное оцепление, а Виктор в подземном бункере допрашивал захваченного Адриано Торрегросса, выжимая из него финансовые доступы и коды к активам Сицилии.
Все думали, что змее отрубили голову. Никто не подозревал, ч
