Грех в его коллекции

Ловушка для льва

Тяжелая дубовая дверь за Игнатом захлопнулась с глухим, раскатистым звуком, похожим на выстрел. В гостиной остался лишь стойкий запах его парфюма — терпкий бергамот, дорогой табак и обжигающий, металлический шлейф взвинченного адреналина.

Мое тело все еще горело после его прикосновений. Губы саднило от требовательного поцелуя, а кожа на бедрах помнила тяжелое, властное давление его пальцев. Я осталась сидеть на каминной полке, пытаясь заставить сбившееся дыхание вернуться в норму. Сердце колотилось в ребра с такой силой, будто я пробежала марафон.

За окнами особняка зарычали мощные моторы. Сквозь полупрозрачные портьеры я увидела, как три черных внедорожника кортежа Бестужева, разрезая фарами ночную тьму, на бешеной скорости выскочили за массивные кованые ворота и скрылись за поворотом лесной дороги.

Игнат уехал. И вместе с ним из этого огромного дома ушло то плотное, неосязаемое чувство безопасности, которое он создавал одним своим присутствием.

Я медленно спустилась с каминной полки, поправила подол темно-синего платья и посмотрела на свои руки. Они слегка дрожали. Откровенное признание о моем отце, разрушенные иллюзии и эта вспыхнувшая между нами безумная, сносящая крышу страсть выжали из меня все эмоциональные силы. Но впервые за три года я чувствовала себя... живой. Наш брак больше не был сделкой. Он превратился в поле боя, где мы оба сбросили маски.

Помни о его приказе, я направилась к парадной лестнице, чтобы подняться на верхний этаж и запереться в спальне.

В этот момент дом жил своей привычной ночной жизнью. Где-то на цокольном этаже мерно гудели системы вентиляции, хрустальная люстра в холле отбрасывала мягкие золотистые блики на мраморный пол, а за окнами тихо шумели вековые сосны.

Я ступила на первую мраморную ступеньку, как вдруг гул вентиляции затих.

В ту же секунду золотистый свет в холле моргнул и гаснет. Особняк мгновенно погрузился в непроглядную, абсолютную тьму.

Я замерла, вцепившись пальцами в полированные деревянные перила. Едва слышный писк резервного питания, который обычно включался при плановых отключениях электричества, оборвался, так и не начавшись. В доме отключились не просто лампы — отключилась вся система безопасности, включая электронные замки и камеры видеонаблюдения.

— Марта? — громко позвала я в темноту. Голос прозвучал слишком звонко, раскатившись эхом под высокими потолками.

Ответа не последовало. В обычно оживленном доме царила мертвая, противоестественная тишина.

Внутри меня мгновенно взвился липкий, холодный страх. По спине пробежал табун мурашек. Игнат не оставил бы особняк обесточенным, если бы это была простая авария. Главный генератор Бестужева имел три уровня защиты и находился в подземном бункере под левым крылом. Отключить его вручную извне было невозможно.

Если только его не выключили изнутри.

«На объект "Север" совершено нападение...» — вспыхнули в моей голове слова Вадима из интеркома.

Боже. Это была ловушка.

Вызов на объект был спланированной диверсией, чтобы выманить Игната и его основную группу охраны из особняка. Его заставили уехать, оголив дом, а теперь... теперь те, кто стоял за этой операцией, были здесь.

Я судорожно вытащила из кармана платья смартфон. Экрана вспыхнул бледным светом, ослепляя. Я быстро набрала номер Игната.

В динамике раздались короткие, сухие гудки: «Абонент находится вне зоны действия сети...»

Они глушили связь. Мобильная сеть была полностью подавлена на километры вокруг усадьбы.

Внезапно со стороны заднего двора, где располагался служебный вход для персонала, раздался глухой, едва слышный щелчок. Так звучит отжимаемый с помощью специального инструмента тяжелый пластиковый ригель.

Они были внутри.

Дыхание перехватило. Паника попыталась парализовать ноги, но вспыхнувший инстинкт самосохранения заставил меня действовать. Прежняя Лера Левандовская, возможно, забилась бы в угол и начала плакать, ожидая спасения. Но три года жизни в золотой клетке Игната Бестужева и сегодняшняя ночь правды научили меня одному: никто не придет на помощь, пока ты не начнешь бороться сам.

Я бесшумно сняла туфли на высоких каблуках, оставшись босиком на холодном мраморе. Сжав туфли в левой руке, я метнулась назад, прочь от открытого холла, и скользнула в темный коридор, ведущий к библиотеке и потайному ходу в кабинет Игната.

Мраморный пол обжигал стопы холодом, но я двигалась максимально бесшумно, прижимаясь спиной к стене.

В холле раздались тихие, размеренные шаги. Они были тяжелыми, чеканными. Это не были мягкие шаги слуг или Вадима. Так шагали люди в тяжелых берцах и тактической экипировке.

— Чисто, — раздался низкий, глухой мужской голос из темноты холла. Говорили через штормовую гарнитуру. — Генератор глухой. Связи нет.

— Где девчонка? — ответил второй голос, более сухой и скрипучий, с отчетливым южным акцентом. — Заказчик просил достать ее живой. Бестужев должен получить ее по частям, если не отдаст ключи от реестра Воронцова.

— Проверь верхний этаж. Левандовская должна быть в своей спальне в левом крыле. Ищи быстро, у нас пятнадцать минут, пока Бестужев не понял, что вызов на «Север» — пустышка.

У меня внутри всё заледенело. Ключи от реестра Воронцова. Достать живой.

Они пришли не просто убивать — они пришли за мной, чтобы использовать меня как разменный монет против Игната. Если я попаду к ним в руки, Игнат отдаст всё. Он отдаст свою компанию, свои архивы, свою жизнь — лишь бы спасти меня. Я видела это в его глазах пару часов назад. Он сгорит сам, но не отдаст меня.

«Я не стану твоей слабостью, Бестужев», — зло, по-волчьи подумала я, сжимая зубы.

Я юркнула в библиотеку, бегло оглядываясь в темноте. Огромные стеллажи с книгами от пола до потолка отбрасывали зловещие тени. Проход к потайной лестнице находился в дальнем углу за дубовой панелью.

Я преодолела половину пути, как вдруг у входа в библиотеку вспыхнул яркий, слепящий луч тактического фонаря.

Свет скользнул по паркету, подбираясь к моим босым ногам.

Я едва успела упасть на корточки и забиться за массивное кожаное кресло стоящее у неработающего камина. Сердце колотилось прямо в горле, затмевая все остальные звуки. Я зажала рот ладонью, боясь сделать даже малейший вдох.

Луч фонаря медленно разрезал темноту библиотеки. Нападавший двигался неторопливо, со знанием дела. В его руках с тихо поскрипывал металл — тяжелый автомат с глушителем.

— Посмотри в библиотеке, — раздался голос из коридора. — Кабинет Бестужева смежный. Если она не у себя, она могла спрятаться там.

— Принял, — ответил тот, что был в библиотеке.

Тяжелые берцы сделали шаг к моему укрытию. Один. Второй. Третий.

Свет фонаря упал прямо на спинку кресла, за которым я пряталась. Расстояние между нами сократилось до двух метров. В воздухе запахло порохом, оружейной смазкой и чужим, агрессивным потом.

Я зажмурилась, изо всех сил сжимая в руке шпильку от туфли. Это было глупое, отчаянное оружие, но я была готова всадить этот тонкий металл ему в горло, если он сделает еще один шаг.

Внезапно где-то в глубине сада загремел мощный, глухой взрыв. Зазвенели стекла в витражных окнах библиотеки.

Нападавший мгновенно развернулся, уводя луч фонаря в сторону окна.

— Что за дерьмо?! — рявкнул он в рацию. — Взрыв на внешнем контуре!

— Это Бестужев! — в рации пробились помехи и панические крики. — Он не поехал на «Север»! Это была контр-засада! Спецгруппа Бестужева перерезала нам отход у ворот! Повторяю, он в доме!

Нападавший в библиотеке выругался, сбросил осторожность и на предельной скорости бросился назад к выходу в холл.

Я опустила руку с туфлей, тяжело и рвано дыша.

Игнат. Он раскусил их манёвр. Он не поехал в ловушку — он сам устроила её для них.

Но радость длилась ровно долю секунды. В холле началась дикая, беспощадная стрельба. Сухие, хлопающие звуки выстрелов с глушителями смешивались со звоном разбиваемого хрусталя, грохотом рушащейся мебели и суровыми, короткими командами.

Особняк превратился в зону боевых действий.

Я понимала, что оставаться в библиотеке на открытом пространстве — безумие. Кабинет Игната был самым защищенным местом в доме, там были бронированные ставни и потайная система блокировки.

Пользуясь хаосом и шумом боя в холле, я выскочила из-за кресла, подбежала к потайной панели, надавила на скрытую пружину и юркнула в узкий проход винтовой лестницы, сразу же закрыв за собой дубовую дверь.

В узком техническом коридоре царила кромешная тьма. Я поднималась по каменным ступеням на ощупь, содрав кожу на пальцах о шершавые стены.

Добравшись до второго этажа, ятолкнула боковую дверь кабинета Бестужева и ввалилась внутрь.

Здесь тоже было темно, но сквозь огромное панорамное окно пробивался лунный свет. Я подбежала к рабочему столу Игната, чтобы найти хоть какое-то оружие или пульт управления бронированными жалюзи.

Внезапно дверь кабинета со стороны главного коридора вылетела от страшного удара.

В проеме выросла высокая силуэтная фигура. Человек тяжело дышал, в его руке темнел пистолет.

Я отскочила за рабочий стол, схватив со столешницы тяжелый бронзовый пресс-папье.

— Лера... — раздался хриплый, знакомый голос.

Свет луны упал на лицо вошедшего.

Это был не Игнат.

Это был Вадим.

Но его вид заставил мое сердце сжаться от ужаса. Белоснежная рубашка начальника охраны была залита свежей, алой кровью на груди. Он тяжело хромал, опёршись плечом о дверной косяк. На его обычно бесстрастном лице застыла бледность смертельного шока.

— Вадим! — я бросилась к нему, забыв об опасности. — Боже, ты ранен!

— Валерия Анатольевна... назад... — прохрипел Вадим, поднимая пистолет. Но его рука не направлялась на коридор.

Он наставил ствол прямо мне в грудь.

Я замерла на месте, не веря собственным глазам.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как мир вокруг снова начинает рушиться. — Вадим... ты же охранял нас.

— Мне жаль, Лера, — его голос дрожал от боли и яда. — Игнат думал, что уничтожил всех. Он думал, что Громов и Воронцов были вершиной пирамиды. Но Бестужев... он всего лишь выскочка. Настоящие хозяева холдинга никогда не отдадут ему контроль.

— Ты... ты крот? — выдохнула я. — Ты сдал особняк?

— Мне заплатили больше, чем Бестужев платит за верность, — горько усмехнулся Вадим, и по его подбородку потек тонкая струйка крови. — Пошли. Внизу меня ждет машина. Ты пойдешь со мной, или я прострелю тебе колено и утащу волоком. Бестужев должен приползти на коленях к зампреду Совета директоров...

— Он не приползет, — раздался из темноты коридора голос, от которого по стенам кабинета прошла морозная волна.

Вадим не успел даже повернуть голову.

Из тени за его спиной, как бесшумный призрак войны, вырос Игнат.

Его лицо было вымазано в саже и чужой крови, янтарные глаза горели диким, нечеловеческим огнем. В его руках был длинный охотничий нож с темным лезвием.

Игнат действовал с молниеносной, страшной грацией. Одним движением он перехватил кисть Вадима с пистолетом, заламывая её вверх. Раздался сухой, отвратительный хруст ломающейся кости. Пистолет с грохотом упал на паркет.

Вадим зарычал от боли, но Игнат не дал ему шанса. Он впечатал предателя лицом в массивную дубовую дверь, а затем с дикой силой всадил лезвие ножа в плечевой сустав Вадима, прикалывая его к деревянной панели, как насекомое.

Вадим дико закричал, обмякая и зависая на ноже.

Игнат отступил на шаг. Он даже не смотрел на стонущего предателя. Его янтарный, безумный от пережитого страха и ярости взгляд был нацелен только на меня.

— Лера... — выдохнул он.

Он бросился ко мне, сгреб в охапку и с такой дикой силой прижал к своей груди, что у меня перехватило дыхание. Его руки тряслись. Он тяжело, рвано дышал мне в шею, проверив каждый сантиметр моего тела горячими, окровавленными ладонями.

— Ты цела? Он тронул тебя?! Отвечай мне, Лера! — рычал он прямо в мои губы, покрывая мое лицо хаотичными, обжигающими поцелуями.

— Я цела... Я цела, Игнат! — я вцепилась в его плечи, чувствуя, как его дрожь передается мне. — Ты вовремя... Ты вовремя!

Игнат закрыл глаза, уткнувшись лбом в мой лоб. Его сердце билось о мои ребра с бешенством раненого зверя.

— Я едва не опоздал... — прошептал он с такой болью и нежностью, от которой у меня перевернулась душа. — Я бы сжег этот город дотла, если бы с тобой что-то случилось.

Он повернул голову к висящему на двери Вадиму, который едва держался в сознании. В янтарных глазах Бестужева снова зажглась ледяная, абсолютная смерть.

— Кто тебя нанял, Вадим? — тихо, с ледяной угрозой спросил Игнат, подходя к предателю и сжимая пальцы на рукоятке ножа. — Назови имя. Или я буду резать тебя по куску прямо на глазах у моей жены.

Вадим поднял на него мутные, полные страха глаза и сипло, с кровавым кашлем выдохнул:

— Ты... ты опоздал, Бестужев. Это не Воронцов... Это «Северный Альянс». Покровитель... твоего отца. Они пришли взять то... что твой отец спрятал в крови этой девчонки...

Игнат замер. Его пальцы на ноже сжались до побеления костяшек.

А у меня внутри всё оборвалось. Спрятал в моей крови?