Сумерки над Портофино сгущались, превращая изумрудное море в густую, темную нефть. Вилла погрузилась в тяжелое, тягостное молчание. Напряжение в доме можно было ощутить физически — оно висело в воздухе, как статическое электричество перед разрушительным грозовым фронтом.
Игнат заперся в своем кабинете на втором этаже. Оттуда раздавались лишь сухие, жесткие приказы, которые он отдавал по защищенной связи своим капитанам. Бестужев поднимал все свои резервы, подключал теневых брокеров и самых опасных людей Европы, пытаясь за ночь сломать финансовую удавку Даниэля.
Но Даниэль де Сен-Жермен рассчитал всё с дьявольской, филигранной точностью.
В три часа ночи, когда я сидела на краю огромной кровати в спальне, судорожно обнимая себя за плечи, дверь тихо отворилась. Вошел Виктор. Его лицо было
