Слова командира прозвучали сквозь гул в ушах, словно разряд тока: «Ваш отец не умер... Он ждет вас в Мадриде».
Я стояла на коленях на окровавленном снегу, судорожно обнимая неподвижное, холодеющее тело Игната. Ледяной ветер Лионского побережья трепал мои мокрые волосы, а в голове ураганом неслись мысли, смешивая боль, безумие и нереальность происходящего.
Отец? Жив? Восемь лет я оплакивала его. Восемь лет его память была моим самым священным, неприкосновенным чувством. Из-за его якобы мучительной гибели рушились жизни, горели города, Игнат сжигал свою душу в аду вины, а Даниэль плел свои кровавые паутины.
И всё это время... Анатолий Левандовский был жив?!
— Забираем их! Живо! — гаркнул мужчина со шрамом, делая знак своим бойцам.
Трое дюжих штурмовиков мгновенно подхватили Бестужева. И
