Грех в его коллекции

Ловушка захлопывается

Двери лифта бесшумно сомкнулись, отрезая меня от сорок пятого этажа и от самого Игната Бестужева. Только сейчас, в зеркальном замкнутом пространстве, у меня затряслись колени. Я оперлась спиной о прохладную стеклянную стенку и сделала глубокий, рваный вдох.

Прикосновение его пальцев к моему подбородку до сих пор жгло кожу. Этот человек отбирал воздух одним своим присутствием. Он не кричал, не угрожал физически, но в каждом его движении ощущалась абсолютная, непререкаемая власть. И я только что добровольно отдала ему себя.

«Да, чёрт вас дери!» — мои собственные слова эхом отдавались в голове, заставляя тошноту подступать к горлу.

Кабина лифта мягко опустилась на первый этаж. Я заставила себя выпрямиться, сжать сумочку и шагнуть в огромный, сияющий холл холдинга «Авангард». Всё, что мне сейчас было нужно — это доехать до больницы к отцу, взять его за руку и убедиться, что он жив. Что эта жертва была не напрасной.

Однако стоило мне сделать пару шагов к стеклянным вратам на улицу, как путь мне преградил высокий мужчина в строгом черном костюме. У него была выправка военного и абсолютно непроницаемое выражение лица.

— Госпожа Левандовская? — произнес он низким, поставленным голосом, чуть наклонив голову.

— Да... А вы кто? — я инстинктивно сделала шаг назад, сжимая ремешок сумки.

— Меня зовут Вадим. Я личный начальник охраны Игната Васильевича. Прошу вас пройти к автомобилю.

— К какому автомобилю? — в моей груди вспыхнула волна протеста. — Я не прошу меня провожать. Мне нужно в городскую клиническую больницу № 2, к отцу. Я сама вызову такси.

Вадим даже не моргнул. Он слегка отступил в сторону, указывая рукой на припаркованный прямо у главного входа монументальный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами.

— Игнат Васильевич распорядился иначе, — ровным тоном ответил начальник охраны. — С этой минуты ваша безопасность — наша прямая обязанность. Все ваши перемещения согласовываются. В больницу вас доставит мой водитель.

— Я еще ничего не подписала! — вырвалось у меня. Внутри закипала злость. — Наш договор начинается завтра!

— Для Бестужева слово уже является договором, Валерия Сергеевна, — впервые на лице Вадима проскользнула едва заметная, но весьма выразительная тень сочувствия. — Не усложняйте. Пожалуйста, садитесь в машину.

Я сжала зубы так, что эмаль затрещала. Понимание того, что вокруг меня уже возводят невидимые стены, накрыло с головой. Он не просто забирал компанию отца — он забирал мою личную свободу, шаг за шагом, час за часом.

Мне пришлось подчиниться. Я прошла к машине, и Вадим учтиво открыл передо мной тяжелую дверь. Салон встретил меня запахом дорогой кожи и той же давящей тишиной, что и кабинет на сорок пятом этаже. Стоило мне сесть на заднее сиденье, как дверца хлопнула, и машина плавно тронулась с места, растворяясь в ночном потоке машин.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали огни большого города — красивые, яркие и абсолютно чужие. Еще три дня назад моя жизнь была понятной и размеренной: учеба, помощь отцу в галерее, планы на будущее... А сегодня я стала разменной картой в игре человека, которого боится половина этого мегаполиса.

Экран моего телефона неожиданно вспыхнул. На дисплее высветился неизвестный номер.

Сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле. Я сглотнула и нажала на кнопку ответа.

— Слушаю... — тихим, осторожным шёпотом произнесла я.

— Вы не взяли пальто, Лера, — раздался в трубке тот самый бархатный, с едва ощутимой хрипотцой голос. Игнат. — На улице ноль градусов. Вы разгуливаете в одном пиджаке.

Я невольно оглянулась по сторонам, будто он мог видеть меня сквозь затонированные стекла.

— Вы следите за мной? — с возмущением выдохнула я.

— Я забочусь о своем имуществе, — абсолютно спокойно парировал Бестужев. На заднем плане слышался тихий шелест бумага и стук клавиш. Он продолжал работать. — Моя будущая жена не должна лежать с температурой в день, когда мы будем подписывать бумаги.

— Я не ваше имущество, Игнат Васильевич! — я сжала телефон так, что побелели костяшки. — И если вы думаете, что можете контролировать каждый мой шаг, каждый вдох...

— Я могу контролировать всё, что посчитаю нужным, Лера, — перебил он меня. Голос стал чуть тише, но в нем прорезался стальной тон. — Вашего отца только что перевели в отдельную VIP-палату лучших специалистов клиники. К нему приставлена лучшая медсестра. Его состояние стабильно.

Я осеклась. Злость на мгновение отступила, уступив место смешанным чувствам. Он сделала это? Так быстро?

— Спасибо... — тихо, преодолевая собственную гордость, проговорила я.

— Не стоит благодарности. Это часть сделки, — сухо произнес он. — Вадим отвезет вас в больницу. У вас есть один час, чтобы побыть с отцом и забрать из квартиры самые необходимые вещи.

— В смысле — забрать вещи? Зачем?

— Затем, что с сегодняшней ночи вы живете в моем доме, — отрезал Бестужев.

— Что?! Мы же договаривались... Завтра! Документы подпишем завтра!

— План изменился, Валерия, — в его голосе послышался легкий, опасный смешок. — Мои враги не ждут завтрашнего дня. А учитывая, чей долг я только что выкупил, вокруг вашей персоны слишком быстро станет слишком жарко. Через два часа за вами приедет машина. Будьте готовы.

— Игнат, подождите!..

Но в трубке уже раздались короткие гудки.

Я опустила телефон на колени, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса и странного, неописуемого предчувствия. Он не просто затягивал узел. Он перечеркивал всё мое прошлое, заставляя играть по его правилам с первой же секунды.

Машина мягко затормозила у главного входа в больницу. Вадим повернулся ко мне с переднего сиденья:

— У вас шестьдесят минут, госпожа Левандовская. Я жду здесь.

Я выскочила из автомобиля, чувствуя, как ледяной ночной ветер обжигает лицо. Но где-то в глубине души уже разгорался пожар. Игнат Бестужев думал, что купил послушную куклу. Он еще не знал, что Левандовские никогда не сдаются без боя.