Грех в его коллекции

На грани

Обратный путь в особняк прошел в оглушительной, звенящей тишине. Салон «Майбаха» казался запечатанной барокамерой, пропитанной запахом адреналина, дорогого парфюма и чужой крови на манжете Игната.

Он сжимал мою ладонь всю дорогу — так сильно, что косточки пальцев немотно немели. Но я не вырывалась. Я чувствовала, как сквозь его жесткую хватку пробивается крупная, едва заметной мелкая дрожь. Человек, дергавший за ниточки целый город, только что едва не потерял контроль.

Едва машина остановилась у парадного входа особняка, Игнат буквально выдернул меня из салона и повлек за собой внутрь.

— Вадим, архив ко мне в кабинет. Никого не впускать, — чеканно бросил он подоспевшей Марте, даже не притормозив.

Мы поднялись на второй этаж. Он провел меня прямо в правое крыло, набрав быстрый код на замке своей дубовой двери. На этот раз правила были забыты — он сам втащил меня в свое святая святых.

Кабинет Бестужева напоминал крепость: темные панели из красного дерева, массивный стол, панорамные окна с видом на глухой сосновый бор и запахи кожи и дорогого виски.

Игнат мгновенно скинул испорченный пиджак на диван и рванул на груди галстук, отбрасывая его в сторону. Верхние пуговицы его рубашки вылетели с треском, обнажая крепкую, тяжело вздымающуюся грудь. На сбитых костяшках его правой руки темнели свежие ссадины.

— Сядь, — приказал он, указывая на глубокое кожаное кресло у стола.

— Я не хрустальная, Игнат, — тихо произнесла я, но ноги действительно слегка подкашивались от пережитого шока. — Это тебе нужна помощь. У тебя кровь на руке.

Я не стала слушать его возражений. Подойдя к прилегающей к кабинету небольшой ванной комнате, я быстро нашла аптечку, перекись водорода и чистые бинты.

Когда я вернулась, Игнат стоял у бара, наливая себе полстакана виски. Он выпил его одним махом, не поморщившись.

— Дай руку, — потребовала я, подступая к нему вплотную.

Он смерил меня тяжелым, тёмным взглядом, но сопротивляться не стал. Игнат опустился на край массивного стола, позволив мне взять его травмированную ладонь. Его кожа была обжигающе горячей.

Я смочила ватный диск перекисью и осторожно прикоснулась к сбитой костяшке. Игнат даже не вздрогнул, но его янтарные глаза въелись в мое лицо с такой плотностью, что у меня прервался вдох.

— Зачем ты полезла под удар, Лера? — прошептал он. Голос звучал глухо и опасно. — Если бы этот ублюдок успел тебя ударить…

— Но ты не позволил, — ответила я, вытирая выступающие капельки крови. — Ты реагировал как безумный.

— Поручение Громова было простым — напугать меня и забрать архив, — Бестужев подался чуть вперед, сокращая расстояние между нашими лицами. — Но когда он потянулся к тебе, я перестал думать. В моей голове отключился бизнесмен, Лера. Осталась только одна мысль: разорвать любого, кто посмеет коснуться того, что принадлежит мне.

Мои пальцы с бинтом замерли. В кабинете воцарилась звенящая, электрическая тишина.

— Я не твоя собственность, Игнат, — выдохнула я, глядя прямо в его потемневшие зрачки.

— На бумаге — моя, — чеканно отрезал он. Свободной рукой он медленно обхватил мое запястье и потянул на себя, заставляя сделать шаг и оказаться прямо между его разведенных колен.

От его близости кружилась голова. Опасный, дикий, разгоряченный дракой мужчина стоял передо мной, и его броня дала окончательную трещину.

В дверь коротко постучали.

— Игнат Васильевич, папка у меня, — раздался за дверью голос Вадима.

— Оставь на столе в приемной и уходи, — не поворачивая головы и не сводя с меня глаз, гаркнул Бестужев.

Шаги за дверью стихли.

Я попыталась аккуратно перевязать его ладонь, но Игнат мягко отобрал у меня бинт и бросил его на стол. Его горячая ладонь скользнула по моему предплечью вверх, поднялась к плечу и легла на оголенную спину, где бархат платья уступал место открытой коже.

Я судорожно вздохнула. По моей коже прошла волна диких, неконтролируемых мурашек.

— Что в этих документах, Игнат? — прошептала я, пытаясь удержать ускользающий здравый смысл. — Почему Громов готов был у***ь за них?

— Там ответы на вопросы, которые я искал двадцать лет, — проговорил он, нагибаясь к моему лицу. Его дыхание обжигало мои губы. — Но прямо сейчас мне глубоко плевать на эти бумаги, Лера.

— Игнат…

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он прямо в мой рот.

Его пальцы на моей открытой спине сжались сильнее, притягивая меня вплотную к его крепкому, натянутому как струна телу. Вторую руку он запустил в мои волосы, выбивая шпильки. Мои тёмные локоны тяжелой волной рассыпались по плечам.

Он накрыл мои губы своими — не так, как в прошлый раз. Это был не просто поцелуй, это было властное, голодное обладание. Игнат пил меня, требовательно и глубоко, выжигая остатки моего сопротивления.

Я застонала прямо в его губы, окончательно теряя контроль. Мои руки сами поднялись к его широким плечам, пальцы впились в ткань его рубашки. Напряжение между нами достигло той высшей точки, когда разум отключается, уступая место чистой, первобытной страсти.

Игнат легко поднял меня за бедра, сажая на край своего рабочего стола. Документы и ручки с шорохом полетели на пол. Его тело вклинилось между моих ног, прохладный бархат платья задрался выше колен, а его горячая ладонь скользнула по моему бедру вверх, обжигая каждую клеточку.

Сердце стучало в ушах как бешеное. Я чувствовала каждую мышцу его тела, чувствовала, как тяжело и рвано он дышит.

Его губы оторвались от моих и скользнули ниже — к пульсирующей жилке на шее, к ключице, оставляя горячие, меченые поцелуи. Моя голова запрокинулась назад, из груди вырвался рваный вздох.

Еще секунда — и его рука скользнула к молнии на спинке моего платья. Раздался легкий, зловещий звук расстегивающейся змейки.

И именно в этот момент на столе с оглушительным, мерзким дребезжанием зазвонил его личный защищенный телефон.

Звук прорезал тишину кабинета как выстрел.

Игнат замер. Его губы остановились у самого основания моей шеи. Напряжение в его теле стало почти физически осязаемым — он тяжело дышал, уткнувшись носом в мою кожу, сдерживая дикий порыв просто выбросить этот телефон в окно.

Я судорожно вздохнула, приходя в себя. Холодный воздух кабинета коснулся приоткрытой спины, мгновенно вытрезвляя. Что мы делаем? На краю его рабочего стола, среди неразобранных тайн его прошлого...

Игнат медленно поднял голову. В его янтарных глазах бушевал настоящий тёмный шторм. С трудом разомкнув пальцы, он сделал шаг назад, разрывая наш безумный контакт.

Он взял со стола вибрирующий телефон, взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Вся страсть испарилась, уступив место суровой, ледяной маске.

— Говори, — рявкнул он в трубку.

Он выслушал короткое сообщение на том конце провода, и его челюсти сжались с тихим треском.

— Я буду через десять минут, — чеканно произнес Игнат и сбросил вызов.

Он повернулся ко мне. Я сидела на столе, пытаюсь дрожащими пальцами застегнуть молнию на спине и привести в порядок растрепанные волосы.

Игнат подошел, осторожно отвел мои руки и сам быстрым, аккуратным движением затянул змейку на моем платье. Его прикосновение теперь было сдержанным, но в глазах всё еще горел угли горячей страсти.

— Нам придется отложить наш разговор, Лера, — тихо проговорил он, касаясь пальцами моего подбородка. — В клинике, где лежит твой отец, произошел сбой в системе энергоснабжения. Я должен лично убедиться, что всё под контролем.

Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз.

— Что с папой?! — выкрикнула я, мгновенно забывая о незавершенной вспышке страсти.

— С ним всё в порядке, Вадим уже там, — отрезал Игнат, надевая свежий пиджак из гардеробной кабинета. — Ты остаешься в особняке. Охрана удвоена. Возьми архив на столе, если хочешь... Правое крыло сегодня в твоем распоряжении.

Он задержал на мне долгий, обещающий взгляд:

— Но когда я вернусь, Лера... мы закончим то, что начали.

Дверь кабинета за ним закрылась, оставив меня в звенящей тишине с пылающими губами, колотящимся сердцем и пухлой папкой с архивными документами на столе.