Грех в его коллекции

Нити прошлого

Поездка в частный медицинский центр прошла в напряженном молчании. Вадим вел тяжелый «Майбах» с безупречной плавностью, глядя на дорогу сквозь солнцезащитные очки, а я молча смотрела на мелькающие за окном осенние пейзажи. В голове крутился единственный вопрос: чью генетическую экспертизу держит в секрете Бестужев? И какое отношение эта тайна имеет к моей семье?

В клинике пахло не больничной гарью, а дорогими дезинфицирующими средствами, свежими цветами и дорогим кофе. Отца перевели в двухкомнатную палату класса люкс с собственным медицинским постом и лучшим оборудованием.

Когда я тихо отворила дверь, папа сидел в кресле у окна, укрытый теплым пледом. На его бледном лице проглядывал слабый румянец, а мониторы показаний жизнедеятельности работали в ровном, спокойном ритме.

— Лерочка… — его голос прозвучал тихо, но намного более уверенно, чем три дня назад. — Доченька, ты приехала.

— Папа! — я опустилась перед его креслом на колени, сжимая его исхудавшие, теплые ладони. На глаза мгновенно навернулись слезы. — Как ты себя чувствуешь? Врачи говорят, динамика отличная!

— Благодаря Игнату Васильевичу, — вздохнул отец, гладя меня по волосам. В его глазах смешались благодарность и глубокая, въевшаяся тревога. — Мне сказали, что он поднял лучших кардиохирургов страны. Лера… я смотрел новости с утренних выпусков. Это правда? Вы объявлены невестой и женихом?

Я замерла. Сердце болезненно сжалось. Я не могла открыть ему ужасную правду о брачном контракте, не могла сказать, что продала три года свободы за его жизнь. Это убило бы его быстрее любого инфаркта.

— Все произошло очень быстро, папа, — заставила себя улыбнуться я, глядя ему прямо в глаза. — Игнат давно проявлял ко мне интерес… Когда с тобой случилась беда, он просто взял всё под свой контроль. Он заботится обо мне.

Отец всматривался в мое лицо долго и пристально, будто пытаясь прочесть между строк скрытую боль.

— Бестужев — опасный человек, Лера, — вполголоса произнес он, оглянувшись на закрытую дверь, за которой стоически дежурил Вадим. — В бизнес-кругах его называют человеком без тени и без жалости. В девяностые его семья прошла через ад. Его отец, Василий Бестужев, был моим ровесником. Мы пересекались на старых объектах…

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Ты знал его отца? — тихо спросила я.

— Лично — почти нет, — качнул головой отец. — Но я помню тот громкий скандал, когда их семейное дело обанкротили за пару суток, а старшего Бестужева нашли мертвым в собственном кабинете. Игнат тогда был совсем юнцом. Он исчез на десять лет, а потом вернулся в город и за пару лет жестко уничтожил каждого, кто был причастен к падению его семьи. Он не просто строит империю, Лера… он выжигает все вокруг себя.

Слова отца отозвались во мне звонкой, ледяной дрожью. Пазл начал понемногу складываться. Жестокость Игната, его закрытость, паталогический контроль над каждой мелочью в жизни — всё это произрастало из глубокой травмы прошлого. Он вырос в мире, где слабость означала смерть.

— Не переживай за меня, папа, — мягко произнесла я, сжимая его пальцы. — Я умею за себя стоять. Ты же знаешь мой характер.

— Знаю, милая. И именно поэтому переживаю, — вздохнул он. — Не пытайся играть с ним в его игры. Игнат Бестужев никогда не проигрывает.

Вернувшись в особняк ближе к вечеру, я чувствовала себя опустошенной, но одновременно исполненной решимости. Сломанный ребенок, превратившийся в беспощадного монстра, — вот кем был мой «муж». Но за его броней скрывалось нечто большее, чем сухой расчет.

Обед прошел без хозяина дома. Весь день я провела в библиотеке, просматривая старые подшивки газет и архивные записи через планшет. Информация о гибели Василия Бестужева была подчищена практически под ноль — остались только общие формулировки о «сердечной недостаточности на фоне банкротства». Никаких имен, никаких подробностей.

Ровно в девятнадцать:ноль-ноль со стороны парковки раздался глухой шум подъезжающего автомобильного кортежа.

Я спустилась в большую гостиную. В камине уже полыхал пламень, отбрасывая длинные, пляшущие тени на гранитный пол и темную кожаную мебель.

Игнат вошел в дом с уставшим, темным выражением лица. Он снял строгий пиджак, бросив его на руки Марте, и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Когда его взгляд упал на меня, стоящую у камина в простом трикотажном платье кремового цвета, в его янтарных глазах мелькнуло нечто теплое и одновременно хищное.

— Как съездили к отцу? — спросил он, подступая к бару и наливая в тяжелый стакан немного темного виски.

— Ему лучше, — ответила я, наблюдая за его уверенными, неторопливыми движениями. — Спасибо за врачей, Игнат. Я… правда благодарна тебе за это.

Он замер с бокалом у губ. Впервые я назовала его по имени без яда и иронии. Бестужев медленно повернулся ко мне, сделав небольшой глоток.

— Вы выполняете свою часть сделки, я выполняю свою, — ровно произнес он, подошел к камину и встал рядом, глядя на языки пламени. — Никакой личной заслуги. Обычный бизнес.

— Почему ты всегда пытаешься казаться хуже, чем ты есть? — тихо спросила я, сделав шаг к нему.

Игнат чуть повернул голову. Его профиль в свете отблесков камина казался высеченным из темного камня.

— Я не пытаюсь казаться, Лера. Я и есть тот, кто разрушает жизни ради своих целей. Запомни это и не строй иллюзий.

— Мой отец рассказал мне про твоих родителей, — выдохнула я, внимательно следя за его реакцией.

Воздух в гостиной мгновенно сгустился. Игнат замер. Пальцы на стакане с виски сжались с такой силой, что костяшки побелели. Янтарные глаза потемнели до цвета ночной смолы.

— Твой отец любит говорить лишнее, — его голос стал низким, пропитанным чистой сталью. — Это касалось только меня и прошлых долгов.

— А та экспертиза в конверте? — продолжение вырвалось само собой. Я больше не могла молчать. — Кого ты ищешь, Игнат? Чью ДНК ты проверяешь? Это связано с твоим прошлым?

Игнат мгновенно поставил стакан на мраморную полку камина. Его движение было настолько быстрым, что я не успела даже отшатнуться. Он шагнуть ко мне, обхватил мои плечи и прижал к себе.

Его близость ощущалась как пожар. Обжигающее дыхание, мощное теснительное присутствие и запах сандала с дикой смесью адреналина.

— Ты опять лезешь на рожон, Лера, — прошептал он, нагибаясь к моим губам. Его руки на моих плечах сжимались властно, контролируя каждый импульс. — Ты пытаешься разгадать меня, чтобы найти слабое место? Хочешь использовать это против меня?

— Я хочу понять, с кем я живу под одной крышей! — выкрикнула я прямо в его горячие губы. — Я не кукла в твоей коллекции, Игнат! Я живой человек!

На секунду его жесткая маска дала трещину. В его глазах прорвалась такая глухая, нерастраченная тоска и дикая страсть, что у меня прервался вдох.

Он не стал отвечать словами. Игнат наклонился и накрыл мои губы своими в жестком, требовательном и невероятно глубоком поцелуе.

Это не было похоже на игру для прессы. Это было властное, сокрушительное вторжение. Его языком он испил мое сопротивление, его горячая ладонь скользнула по моей талии, притягивая мое тело к его крепкому корпусу без остатка. Я задохнулась от вспыхнувшего внутри пламени, невольно впившись пальцами в его широкие плечи.

Поцелуй длился вечность, выжигая между нами последние границы отстраненности. Когда он медленно отстранился, его дыхание было рваным, а янтарные глаза горели неконтролируемым огнем.

— Не ищи моих слабостей, Лера, — тихо проговорил он, касаясь губами моей пылающей щеки. — Потому что одна из них — это ты. И тебе это явно не понравится.

Он развернулся и ушел, оставив меня у пылающего камина с дрожащими губами и осознанием того, что мы оба окончательно перешли черту.