Я ревела. Ревела горько, долго мяла подушку в руках, била кулаками по кровати и рвала простыни. Меня переполняло невыносимое чувство потери и моя драконица плакала вместе со мной.
Я не отдала вещи своих драконов в стирку, обнимая их рубашки и вдыхая родной запах. Их одежду я разложила по комнате и это давало хоть какие-то чувство их незримого присутствия. Я представить себе не могла, что за какой-то месяц так могу привыкнуть к кому-то, что не смогу жить с этой потерей.
Соседнюю комнату занял барон и регулярно навещал меня, лично принося еду и даже вино. Он пытался отвлечь меня разговорами, но от этого становилось ещё хуже. Я обнимала барона и ревела уже на нем, пока он не отхлестал меня по щекам и не заставил выпить снотворное и успокоительное.
На следующий день фон Гроссельберг повел м
