Безумные гробики

Ктулха

Никогда я так сладко не спала, как в этом ночном поезде - "Москва - Санкт-Петербург".

Стук колёс и мерное покачивание вагона действовали успокаивающе и умиротворяюще.

- Вы насколько в Питер?

Рядом со мной ехала молоденькая и хрупкая девушка.

- Да завтра же домой.

Я вытянулась на животе и подсматривала в окошко на мелькающие фонари и горящие окна.

- А зачем вы в Питер?

Я улыбнулась. Зачем я ехала в Питер? Посмотреть на Ктулха. Живая картинка это совсем другое. Реальность и только осязаемая реальность дает полное впечатление о человеке. Это не камера, это не фотография, это не телефон.

Гордый орел, расправивший крылья, вытатуированный на груди Ктулха, должен был рассказать мне всё о своём носителе.

Олег. Так его звали. На фотографии в чате он сидел в клетчатой рубахе поверх матроски. Длинные волосы были распущены и разбросаны по плечам. Ниточка губ.

Зачем я ехала в Питер? Уговаривать Ктулха встретиться я больше не стала - просто пошла и взяла билет. Написала ему в чат. Он согласился, потом попросил поменять билет на пятницу.

- Правда, зачем вы едете в Питер на один день?

- В гости еду, - просто ответила я.

- Какие-то короткие у вас гости. На один день, даже без ночевки. А вы знаете, что завтра в Питере будут награждать лучших кардиологов?

- Так вы кардиолог?

Девушка выглядела совсем юной. Белая толстовка служила и головным убором. Капюшон покрывал голову даже тут, в вагоне поезда.

- Нет, я организатор этого награждения, - она вертела в руках планшет.

- По какому же принципу выбирается лучший кардиолог страны?

- По отзывам больных. Вежливость, именно вежливость врачей это один из важных критериев.

Я удивилась. По мне врач может ругаться как угодно, но если он профессионал от бога, ему простительно всё.

- Разве жизнь пациента- не самый важный критерий? Зачем опрашивать больных, если есть карточки проведенных операций, статистика выживших. Спасённых. Живущих и умерших на столе.

Мне представился опрос мертвецов. Вспомнились "Мёртвые души" Гоголя.

Девушка не сдавалась:

- Ну если бабушка пришла к доктору, и он на неё ругается, у неё инфаркт. Так же тоже нельзя.

- Может инфаркт не от врача, а от сидения в очереди, от ранней побудки, чтобы записаться на приём к специалисту, от духоты в коридорах больницы.

- Да, очереди в больницах - это проблема, - неожиданно согласился белый капюшон.

- Слёт кардиологов - это странно. Как можно лечить хуже или лучше, если в больницах врачам спускают списки лекарств, которые они должны прописывать больным. Вот только по списку, и только это, хотя есть другие препараты, есть лучше. Но список спущен, и всё тут. Нужно для начала дать возможность врачам лечить, а больным лечиться. Вот вы можете себе представить такое? Это же не список литературы, это же не идейная, не идеологическая отрасль, не порнофильмы. Как можно было медицину превратить в бизнес? Да о каких хороших или плохих врачах говорить, если...

Внезапно мне стало скучно. Напрасно я говорю это. Абсолютно же ясно, что медицину надо сводить в единые большие центры, делать бесплатной, доступной, общей.

- У нас есть хорошие больницы и хорошие врачи, - девушка решила продолжить разговор. - В маленьких центрах есть очень хорошие специалисты.

Мне было тоскливо цеплять звуки в предложения. Вспомнился знакомый таксист, который 18 лет лечил дочь, а потом свозил ее в платный московский кардиологический центр, заплатил за минутную операцию и она теперь у него бегала и радовалась жизни как новорожденная.

Звонок Ктулха почти разбудил меня.

- Ты сейчас где?

- В поезде ещё. Выхожу. На вокзале.

- Ещё на вокзале? - удивлённо переспросил он. Голос его был совсем другим. Я бы не узнала его в агенте, когда он демонстрировал свой зашитый в п***с шарик.

- Ты сейчас выйдешь, и езжай до станции Автово. Я тебя у метро встречу. А метро ты найдёшь?

Он попытался мне объяснить, как я должна узнать и найти станцию метро. Я решительно прервала его.

- Олег, я найду, или спрошу, в конце концов, тут все говорят по-русски.

Почти на автомате я оказалась в метро. Просто шла с потоком людей с вокзала. Буковка М питерского метро загибалась кончиками внутрь, как эмблема Макдональдса. Биг мак подземки почти ничем не отличался от московского. Разве только вместо бумажной карточки мне сунули жетоны, ничем не отличающиеся от монеты в 10 рублей.

Станция Автово была совсем недалеко от площади восстания. Уже через несколько минут я выходила на уличную поверхность, рассматривая тех, кто стоял и ждал. Группа школьников, собравшихся на экскурсию, заполняла пространство возможного месторасположения Ктулха.

Так и есть. Он стоял за ними.

Волосы, собранные в хвостик, оказались совсем светлыми. Обычно, такие называют - льняные. В точности повторяя цвет волос, глаза были маленькими. Две бусинки. Он их ещё и щурил, пытаясь организовать умное выражение лица.

Белый. Бледный. Абсолютно бледный. Абсолютно белый. Впалые щеки. Ни одной морщинки. Кожаная куртка, джинсы на худой заднице болтались свободно.

Он не был похож ни на фотографию свою, ни на видео. Это был другой человек.

Губ практически не было. Забыли сделать рот.

- Мы вроде договаривались на субботу?

- Да ладно, Ктулх, у тебя в субботу, ты сказал, сестра приезжает.

- Я точно помню про субботу. Нам надо купить выпить что-нибудь. Тебя же кормить - поить надо.

- А что ты пьёшь?

- Коньяк.

Он повернул в гастроном. На кассе продавщица спросила, уныло глядя мне в глаза:

- Проверять будем?

- В смысле - пробовать?- не поняла я.

Женщина рассмеялась.

- Если я каждую бутылку пробовать буду, что со мной будет к концу дня?

Две бутылки коньяка, осетинский пирог и шоколадки, должны были решить проблему пустого холодильника Ктулха.

Подъезд был проходным. Двери лифта неохотно раскрылись перед нами. Седьмой этаж.

Из квартиры к нам выбежал пушистый пёс. Коричневый окрас, пёстрый с рыжиной, не делал эту небольшую собаку овчаркой. В небольшом коридоре величественно лежали три кучи и блестело озеро. Как собака успела столько навалить за короткое время отсутствия хозяина - загадка.

- Я же гулял с ней,- пробормотал Олег, подметая экскременты в совок. Пинок под зад животному вызвал скулёж и писк.

Было видно, что он ненавидит заведенную им самим собаку. Этот писк стал фоном моего пребывания у Ктулха. Он бил её каждый раз, когда она оказывалась рядом.

Компьютер был включен. Он постоянно подавал сигналы. Олег уселся у экрана. Показал мне свою любимую игру. Маленькая девочка уничтожает монстров.

- А ты любишь аниме?

- Это что?

- Как что? Вот смотри, мой любимый мультик идет."Наруто". Ты что, - не смотришь "Наруто"?

- Это и есть аниме?

- Ну да. Смотришь, сопереживаешь, это же захватывает, и ждешь следующую серию, как сумасшедший. Вот смотри, он сейчас ему глаз свой отдаст и этот станет крутым - крутым с его глазом.

Моя экскурсия в Питер обещала стать интересной. Даже начало было уже похоже на цирк шапито, который мы прошли по дороге к его дому.

36 лет, и******е вечно визжащей собаки, мультики, любимые игры. Это не преступление.

А может надо было вызвать людей из общества защиты животных? Вопрос- кому?

- Ты мог бы играть голубого Отрепеьева без грима, - почему-то сказала я. Тогда я ещё не знала, насколько близка была к истинному положению вещей.

Я погладила его по волосам. Он обернулся и снял резинку, поддерживающую его в хост. Густые волосы рассыпались по плечам. Они были тяжелыми и шелковистыми. Пахли шампунем. Всё показывало, что к встрече он готовился. Во всяком случае, волосы были чистыми.

Целовался он неплохо.

Я взяла его лицо в свои ладони. Из-за худобы, и впалых щёк лицо казалось с кулачок. Лицо маленького мальчика.

Член не стоял.

Под подушками лежало два вибратора. Один реального размера и цвета, второй был огромный, красный, прозрачный...

Я встала.

- Давай выпьем. Я пойду посмотрю Питер. Погуляю по невскому.

Он нарезал сыр и докторской. Налил стопки. Я открыла шоколад.

Собака вертелась у моих ног, прижимаясь ко мне и прячась за мной от хозяина. Я дала ей колбаски, сыра. Олег замахнулся на неё, пытаясь ударить. Псина прижалась ко мне мягкой шёрсткой.

- Нет, я могу, конечно, поводить тебя по злачным местам. Но может лучше посидим тут по стариковски?

- Можно, конечно, и по стариковски.

Время от времени он брал в руки гитару. Взяв пару аккордов, он смотрел на свои ногти и откладывал ее в сторону.

Достал из кармана заточку. Показал, похвастался. Потом снова взял гитару.

- Ты жалеешь что приехала?

- Ты лучше пей, не задавай глупых вопросов. Абсолютно не жалею. Ты замечательный, светлый мальчик.

Я снова погладила его по волосам.

Он улыбнулся.

Он быстро пил.

Ни глаза ни движения не выдавали, что он выпил почти бутылку коньяка.

- Оставайся, поедешь завтра, - вдруг проговорил он. - Оставайся. Посидим так всю ночь. Я - грёбанный интеллигент! А гребанный интеллигент не может не пить. Поэтому интеллигент и грёбанный.

Он снова встал и грубо схватил меня за плечи.

- Я тебя никуда не пущу.

- Олег, у нас же уже всё было. Не будем же мы повторять эксперименты.

- У Наташи ещё не было секса.

- Какой Наташи?

- У моей Наташки. А она тоже хочет.

- Наташка у нас кто?

- Это моя подружка. Я с ней живу.

Я оглянулась. В квартире ничто не говорило о женском присутствии.

- Если ты сейчас уйдёшь, тебя изнасилуют в ближайшей подворотне. А под окнами уменя кладбище.

Агрессия стала сочиться у него из пор.

Он схватил меня за руку и повел в спальню. Попытался толкнуть.

Ну что ж.

Играть так играть.

Я быстро скинула с себя всю одежду. Схватила его руки, развела и прижала к одеялу. Он попытался высвободиться.

- Мальчик, ты не знаешь с кем связался. Я все лето строила на даче сарай сама. Таскала доски и мешала цемент. Тебе лучше даже не рыпаться. Вырваться не сможешь.

Он заулыбался. Я прижала его лицо своей большой грудью. И почувствовала как он совсем обмяк.

- Наташка хочет в попку,- слабым голосом протянул он.- Сделай мне в попу.

- Что сделать?- какая же я несообразительная.

От неожиданности я даже отпустила его руки. Он тут же достал свои вибраторы из под подушки.

- Я хочу в попу.

Он повернулся на бок и согнул ноги в коленях. Я сунула резиновый п***с ему в задницу. Он сладострастно и тихо застонал.

Голубой, подумала я.

Он лежал передо мной в позе внутриутробного эмбриона и постанывал. Его тело было немощным, бледным, белым. Тонкие ручки, тонкие ножки, костлявая задница. И лишь огромная татуировка на левой груди была ярким пятном этой картины. Гордый орёл, расправив крылья высокомерно задирал голову.

Я вспомнила заточку, которую он мне только что показывал. Как-то надо было уходить. Может прирезать его? Интересно, смогла бы я задушить человека?

Он всё ещё стонал, когда повернул ко мне свою голову и томно попросил:

- Наташка хочет полизать.

- Что?- опять не сразу уловила я желания своего голубого питомца.

- Дай мне его в рот.

Ах вот что. Он хотел сосать вибратор.

Я не задумываясь перенесла сексшоповскую игрушку из его задницы ему в рот. Слюни потекли у него по подбородку. Он пускал слюни и сосал.

- Соси,соси, гад, - вдруг прорвалось из меня, - соси, гаденыш, это твой лучший чупа-чупс. Чавкай же, облизывай,- неожиданно я вспомнила популярные реплики из порнофильмов.

Он повернулся ко мне и плюнул мне в лицо. Я тут же вернула ему плевок. Он заулыбался.

- Понравилось, - томно простонал он.

Я повторила процедуру. Плевать в него было приятно.

- Ты злая, мне понравилось. Понравилось.

Как часто я слышала это слово в чате.

Голубизна обернулась безумием.

Раздвоение личности.

Почему-то давно забытый глупый напев затрезвонил в моей голове.

"Сам ты, сам ты, сам ты Наташаааа"...

- Хочу красным, - простонала Наташа- Олег- Ктулх и голова орла повернулась в сторону прозрачного красного вибратора.

Красным так красным.

Он снова застонал и пошевелился.

- Слишком хорошо. Надо сделать перерыв.

Голубизна на желтой подкладке безумия.

Он встал и закурил. Курил он постоянно.

Или сейчас, или уже не уйти, вдруг подумалось мне, и я быстро натянула на себя все что нашла.

- Ты куда?

- Я выйду с твоей собакой, ей надо погулять. Ты посиди, я сейчас приду.

- Сумку не бери.

- Ну куда же я без сумки-то?

Я шустро схватила сумку, пальто, собаку и ошейник.

Он замешкался на кухне, я открыла дверь, выскочила на лестницу.

Лифт дружественно пришел мгновенно.

Уже на улице я оглянулась и увидела, что он нас догоняет. Перекинув ему поводок, я просто побежала к проспекту, к машинам, к людям.

Он что-то кричал вслед.

Собака выла и рвалась за мной с поводка.