Месть в черном платье

Глава 8

Она вошла в Альфа-люкс и направилась в свой кабинет. Единственная слеза была всем, что она пролила, и больше она не прольет. Возможно, было больно произнести эти слова вслух, но она уже знала правду. Она уверила себя, что он никогда не узнает, как она на самом деле чувствует, потому что он не заслуживает знать.

Но больше не будет. Это было все. Она опустилась за свой учебный стол, включила ноутбук, вошла в свой курс и прочитала следующее задание, которое ей нужно было сдать, распечатала все его детали и начала отмечать, на чем ей нужно сосредоточиться в первую очередь.

Она зашипела от боли и повернулась, чтобы посмотреть на свою руку, когда почувствовала, как по ней поднимается боль предательства, и стиснула зубы, глядя на потолок. Даже сейчас он пойдет к Глории, чтобы найти утешение у нее, когда он был неправ.

Она не ожидала, что он поднимется сюда и извинится перед ней, не когда она для него ничто, но не ожидала, что он снова причинит ей боль предательства, зная, что это ее день рождения, он, вероятно, пытался наказать ее за то, что она разоблачила его перед стаей, поняла она.

Она знала только по этому одному факту и по той боли, которую она чувствовала, что он войдет в эту самую комнату, пристально глядя на нее, злой Альфа за то, что она унизила его, обвинив перед членами стаи; он думал, что будет кричать на нее за ее отсутствие заботы или внимания к нему, и она умело перевернула ситуацию, и ему это не понравилось.

Она задумывалась, каким Альфой он на самом деле был, уже касаясь другой, чтобы она это почувствовала. Будет ли он рычать на нее и ударит ее за то, что унизила его перед его стаей? Опять же, это было бы не в его пользу, потому что без Розы это оставило бы синяк, и она не смогла бы его вылечить. Это заняло бы неделю или больше без волчьего исцеления.

Нора ходила бы по стае с этим на виду у всех, и если кто-то спросил бы ее об этом, она просто сказала бы: «Джейс ударил меня за то, что не вспомнил о моем дне рождения, и за то, что я заявила об этом всем вслух».

Он бы узнал, что ее лай хуже, чем укус, до того дня, когда она действительно его укусит и вырвет часть его сердца и души. Она разорвет себя с ним на глазах у всех. Это, что она чувствовала, было ничем по сравнению с тем, что она хотела сделать с ним. Она хотела выпотрошить его всем своим существом, но не могла, потому что сейчас она была так же слаба, как человек, потому что Роза больше не была частью стаи.

Прошло больше часа, прежде чем она услышала, как открылась дверь в её кабинет, и она знала, что это он. Ей даже не нужно было смотреть, чтобы знать это. Она чувствовала его присутствие Альфы в комнате. «Нора», — пробормотал он. «Прости меня». Он вздохнул и вошел в комнату.

«Я тоже», — заявила она ровным тоном, не глядя на него, но она не сожалела о том, что он забыл её день рождения. Она никогда и не ожидала, что он вспомнит его. Однако она сожалела о том, что позволила себе быть обманутой им, сожалела, что любила его, только чтобы быть преданной им с самого начала, преданной ещё до того, как он вонзил в неё свои клыки, и она это знала.

Она сожалела о том, что была настолько наивной, чтобы думать, что связь пары означает любовь, что если она отдаст свою любовь, то она будет возвращена ей. Теперь она поняла, что это вовсе не так. Нет, это была просто их Богиня, соединяющая двух своих волков. Не соединяющая человеческие половинки; людей, которых она знала как капризных и жестоких, ненадежных и даже злых к тем, кого они должны любить. Её человеческая половинка была именно такой.

Она увидела его в боковом зрении, когда он опустился на колени рядом с ней, и его рука потянулась, чтобы коснуться её лица. Она отвернула лицо от него, не желая, чтобы он её касался. Он только что пришел от Глории. Он мог бы спокойно вернуться к ней, ей было наплевать. «Не трогай меня», — сказала она, не отрывая глаз от своих учебников.

Она увидела перед собой одинокую красную розу, которую он протянул ей. «Прости, я забыл. Пожалуйста, прости меня», — пробормотал он, и хотя он звучал так, будто действительно имел это в виду. Она знала, что это ложь, как и всё в нём.

Нора знала, что он мог звучать так, будто любит её, наполнять свой голос желанием и даже позволять этому доходить до его глаз, но это было не настоящим, просто связь пары, не любовь. Она оттолкнула его и отвернулась. «Если ты думаешь, что один цветок из вазы в кабинете Луны всё исправит, ты ошибаешься», — сказала она ему, дав понять, что знает, откуда он его взял.

Она знала, что в это время ночи он никак не мог достать розу у флориста. Был вторник, уже после девяти вечера, и единственное место, где она когда-либо видела красные розы, было в кабинете Луны. Это были любимые цветы Глории, и, насколько знала Нора, никто другой в доме стаи никогда не имел красных роз в вазе. Они, казалось, были исключительно для Луны в этой стае.

«Нора, пожалуйста, я пытаюсь загладить свою вину перед тобой», — вздохнул он мягко.

«Меня не волнуют твои извинения, Джейс, ты собирался устроить мне разнос внизу, когда я вернулась домой». Ее глаза наконец встретились с его. «Перед всеми, твоим отрядом, Глорией, членами стаи, но ты даже не понимал, что у тебя нет ничего, чтобы это подтвердить. Ты совсем не беспокоился обо мне, даже не знал, что меня не было в стае, не так ли!» Это не был вопрос, а утверждение, потому что она знала, что он не знал.

Она увидела, что на его лице промелькнуло что-то похожее на чувство вины, и поняла в тот же момент, что была права. Он ничего не знал, просто принял слова Глории за чистую монету, что бы она ни сказала. «Просто оставь меня в покое. Ах! и чтобы ты знал, я не собираюсь с тобой спать сегодня, и не собираюсь спать с тобой в одной постели. Так что просто уходи.»

Она увидела, как его глаза расширились от ее прямых слов о том, как пройдет остаток ночи для него. Он никогда не использовал слово «трахаться», чтобы описать желание лечь с ней в постель, он говорил «заняться сексом», а иногда «заняться любовью». Чаще всего он просто говорил, что хочет ее или нуждается в тебе, и это звучало так, будто он действительно это имел в виду. Но это было не более чем связь пары.

Она увидела, как он встал, повернулся и вышел из комнаты, забрав с собой эту розу, он даже тихо закрыл за собой дверь. Она была немного удивлена, что он не хлопнул ею. Черт возьми, она была удивлена, что он не выпустил на нее всю свою ярость за ее слова. Но что он мог от нее ожидать? Она все разложила по полочкам и попала в точку.

Он даже пошел к Глории, прежде чем прийти сюда к ней, имел наглость подарить ей любимый цветок своей Луны и любви всей своей жизни. Он вовсе не сожалел. Он просто пытался успокоить ее, потому что еще не сделал ее беременной и нуждался в этом, прежде чем закончить все.

Она надела наушники, включила музыку, соответствующую ее настроению, и просто сидела, сосредоточившись на учебе. Они должны были спасти ее, провести через этот кошмар связи пары, семестр был наполовину пройден, она могла выжить здесь и в оставшуюся его часть. Пройдя через это в таком возрасте, она станет сильнее, более устойчивой и целеустремленной. Когда все закончится, она сможет справиться с чем угодно, что жизнь ей преподнесет.

Так она смотрела на эту часть своей жизни. Возможно, было больно страдать здесь от рук нелюбящего партнера. Но вряд ли она снова получит партнера после того, как отвергнет дар богини. Она подумала об этом. Захотела бы она его вообще? Нет, она могла бы стать богатым архитектором и жить так, как ей хочется.

Встречаться с кем угодно, будь то человек или волк, черт возьми, с любой расой, которая ей захочется, и жить своей жизнью, не заботясь о том, получит ли она еще одного партнера или нет. И она больше никогда не примет кого-то вслепую. Нет, если ей будет дарован еще один, и он захочет быть с ней, то ему придется это доказать долгим и трудным путем.

Она больше не собиралась позволять кому-либо пометить и связать себя, не зная, кто они и что происходит в их стае. Если этот партнер действительно любил ее, он бы ждал месяцами, чтобы заявить на нее свои права, годами оставался бы без метки и связи, если бы это было необходимо, чтобы она узнала о них все, что нужно. Хотя в данный момент ей вовсе не хотелось иметь еще одного партнера.