Танцовщица для принца востока

Приговор

- Плеть! - Наследный Принц взял хлыст и пропустил кончик между пальцев... Занёс руку над головой, замахнулся... В глазах девушки застыл ужас. Холодный страх. Она сжала веки, предчувствуя удар.

- Нет! - Раздался отчаянный крик позади. Плетеная кожа просвистела, рассекая воздух; все тело Айшель напряглось, пропуская через себя волну бесконтрольной дрожи. Однако вмешательство брата, Асана, отвлекло Амина, и он промахнулся, обронив удар на плитку, в нескольких сантиметрах от танцовщицы. Младший принц подбежал, втесавшись в самую гущу событий. Упал около всхлипывающей, неподвижной девчонки, и прикрыл ее тело своим. - Не трогай её! Зачем ты делаешь это, брат?!

Шейх окинул его презрительным взглядом. Асан снова пошел против него... Из-за кого? Уличной дряни? Да... Безумно красивой, манящей, но все же, из-за уличной дряни! Этого он не мог проигнорировать. Два человека позволили себе непростительную дерзость в отношении великого правителя Османской империи. И они должны быть наказаны! Даже если один из них - кровный брат, а вторая - самая желанная женщина на всем Востоке.

- Встань. И подойди ко мне. - Бросил Амин, и мужчина, нависший над Айшель, встал, покорно исполняя приказ. Девушка узнала в нем того неизвестного зрителя, который вызывал в ней подозрения последние несколько недель. И почему тогда она проигнорировала свои опасения? Тем не менее, ей было жаль парня. Он возразил этому ужасному человеку! Великому шейху. Едва ли это чудовище позволит ему остаться безнаказанным... Главный вопрос - зачем младшему принцу это понадобилось?

- Брат! - Асан упал на колени, не дожидаясь вердикта. - Прости меня! Но... Я перечил твоей воли не с бунтарского духа! Я хочу взять эту девушку наложницей! Никогда ничего не просил прежде... Сейчас прошу! Позволь мне!

Танцовщица словно оцепенела... Она, стражи и Амин Сахим. Никто не мог поверить в сказанное! Нависло молчание. Спустя несколько мгновений, шейх показал наконец своё отношение к нелепой просьбе... С уст его сорвался хохот.

- Наложницей?! - Великий Принц обошел просящего, словно помеху на пути к цели. Его размеренные шаги приближались к Айшель, девушка нервно забегала глазами, в поисках помощи, но быстро вспомнила, что помочь ей некому. Шейх наклонился над ней, и провел рукоятью плети по соскам, сладко облизываясь. Озноб прошёлся стрелой по всему телу... - Уличную дрянь? Торговку телом?

Прикосновение холодной кожи заставило в очередной раз поморщиться. Но, она больше не делала опрометчивых поступков, терпела, глотая боль и обиду. От этих слов сердце восточной птицы защемило... Она не торговала телом! Ее благодарили за умение танцевать! Не была с мужчиной, не позволяла себя касаться! Тем не менее, ей не позволено было носить платок, словно последней швали... И сейчас ее тычут этим, словно смертным грехом. Айшель не хотела становиться наложницей Асана. Не хотела становиться ничьей наложницей! Она хотела домой... К маме и братьям. Но ее не спрашивали, чего она хочет. Птицу нижних сословий...

- Асан! - Оставив девчонку, шейх приблизился к брату. Резко потянул за саблю, со свистом по ножнам, и приставил острие к его горлу. Все в ужасе смотрели на происходящее, но никто ничего не мог сделать. - Я намерен вразумить тебя! На этот раз - Легонько провел лезвием около артерии, и опустил смертоносный сплав... - Твое наказание будет мягким. Но более я не желаю слышать подобного вздора. - Что же касается тебя... - Амин окинул дрожащую, полуобнаженную девчонку надменным взглядом, - Завтра, каждый житель Стамбула увидит твое истинное лицо! - Разъяренный наследный Принц хотел унизить ее! Унизить, чтобы заставить принять свою судьбу такой, какой она есть. Унизить, чтобы навсегда у***ь интерес брата к дерзкой танцовщице. - В полдень тебя будут сечь на главной площади.

Для чего же Поцелованному Аллахом понадобилось это? Возможно, чтобы поставить надменную девку на место. А может быть, для того, чтобы более ни один мужчина не желал ее. Только он будет обладать ею... И лишь он будет решать, быть ей любовницей, окутанной шелками в его ложе, или швалью, избитой розгами.

- А ты, брат мой, будешь смотреть на это. Рядом со мной. С первых рядов... - Таким было наказание Асана. По истине, жестоким. Весь ужас грядущего дня отразился в его обезумевшем взгляде...

Никто не смеет перечить Амин Сахиму. Великому шейху Османской империи.

- А теперь - уведите ее! Пусть пока остаётся в темнице.

Стражи подняли девушку, и потащили за собой. Младший принц хотел предпринять что-то, хоть что нибудь, но, что бы он сейчас ни сказал, ни сделал - каждое слово может только усугубить положение. Потому, сейчас он молча, сдерживая себя, развернулся и вышел прочь. Нужно время, чтобы предпринять правильное решение. Эта девушка... Интересно, почему она стала ему так дорога? Точно он знал одно - просто смотреть, как розги будут жалить желанное тело - он не сможет.

Амин не стал останавливать брата. Он и сам изрядно устал. И желал покоя...

****************

Этой ночью великому Шейху дурно спалось. Перед глазами стояло лицо прекрасной танцовщицы, обрамленное лёгким лунным шлейфом. Манящие изгибы ее тела, вторящие такту мелодичной флейты, побуждали в нем не просто голые звериные инстинкты. Ему хотелось не просто обладать ею... Он желал спрятать ее от всего мира. Чтобы ни одна живая душа не касалась даже взглядом его собственности. Она его. Так он решил. И нет... Кровоточащие полосы - совсем не то украшение, что он намеревался преподнести ей в первые сутки, в качестве подарка. Но... Они не оставили выбора. Это необходимо, чтобы не потерять лицо. Каждый раз демонстрируя силу, только так можно удержать власть.

Одержимость по ней, все рисовала, каким теплым было бы тело птицы Востока в его руках. Как пахнет ее желание... Каким становится голос в порыве страсти. Уставившись в потолок, Амин более не питал надежды, что вскоре спокойно уснет. Поднялся с кровати, обмотавшись простынёй, и вышел со своих покоев. Заметив одну из слуг, поманил к себе...

Как только девушка переступила порог, шейх схватил ее за горло, сжав до протяжного, лишённого кислорода, свиста. Второй рукой поднял подол юбки, опустил рывком белье, отбросил прикрывавшую его тело лёгкую ткань, и вошёл в тугую дырочку, резко, не заботясь о ее боли. Не заботясь о ручейке крови, стекавшей по бедру с лишённого невинности влагалища. Не заботясь ужасом и страхом, застывшими в слезах ни в чем не повинной девушки, попавшейся ему под руку...

Лишь бы скоротать эту ужасную ночь, которую он желал провести с другой.