Танцовщица для принца востока

Час настал

Амин никогда не проявлял милосердия. Милосердие - признак слабости. Враг чувствует слабость, и начинает действовать. Но, прежде ему не приходилось враждовать с родным братом... Он отправил своего человека спасти заключённую! Заключённую по воле правителя! Любого другого уже отправили бы на казнь! Но... Это был Асан. Любимый младший братишка, с которым с самого детства они скакали на лошадях наперегонки.

- Войди. - Наконец дождавшись его появления, шейх встал, и наполнил свой бокал вином. Великий Принц не торопился выносить приговор. Он наслаждался границей ночи и рассвета, которая виднелась с внушительного балкона, открывавшего вид на пол Стамбула.

Спустя несколько минут, Асан сам стал говорить.

- Я же просил тебя, брат! Просил отпустить ее! Мой поступок... Был вынужденной мерой! Я не смогу стоять и смотреть, как с нее розгами выбивают жизнь!

- А придется. - Амин думал над этим. Он не мог понять, почему сам так сильно желал эту уличную танцовщицу. Не мог понять, почему из-за нее лишился рассудка его братишка, не понимал, почему все пошло под откос с ее появлением... Возможно, так будет правильно. Словно ведьма, она рушила всё. Все, что было налажено до нее. Поцелованный Аллахом хотел разделить с ней ложе, когда приказал доставить сюда. Спрятать от всех! Но, теперь ее присутствие в жизни правящей семьи могло привести к последствиям, к которым шейх не был готов. Так пусть лучше ее совсем не станет в этом мире, чем нечто важное, братские узы, его собственный покой, разрушатся, как карточный домик. - Ты ослушался меня. Ослушался слишком много раз за эти дни. И причиной тому была эта базарная девка. Поэтому, я прикажу дать ей двадцать розг. Она не выдержит. В этот полдень ее сердце навсегда перестанет биться.

Впервые, со смерти отца и брата, он видел, как на веках Асана выступили слёзы. И в этот раз причиной его слезам стал Амин. Нет... Не он. Причиной его слез стала эта дрянь! И прямо сегодня, она за это дорого заплатит.

****************

Приближался назначенный час. Айшель, как и прежде, была в темнице. Руки, скованные железом, затекли. Запястья изранились о кандалы. Темень сопровождала все это время. Потому о том, что настал тот самый момент, она узнала лишь когда к ней вошли. Девушка понимала, что это не надежда на спасение. Ее будут вести на площадь... Чтобы исполнить волю правителя.

Кованую клетку открыли двое. Большой мужчина, с широкими плечами, жесткими руками и выражением лица, лишенным каких-либо эмоций. И маленькая служанка, запуганная самой идеей этой жизни. Она нервно бегала глазами по темничным стенам, по металлическим прутьям, переплетённым в клетку. Руки её подрагивали, и девчонка с трудом удерживала ведро с водой и тряпкой, предназначенной, видимо, для того, чтобы напоследок привести пленницу в порядок. Также с собой она принесла свёрток старой ткани... Судя по всему, в таком облачении ей придется истекать кровью перед глазами жителей Стамбула.

- Встаньте. Мне нужно вымыть вас и переодеть. - Чуть слышно прошептала служанка, соболезнуя судьбе танцовщицы.

- Как благородно... Меня поведут на розги умытой и одетой? - Насмешливо переспросила пленница, поднимаясь на шатких ногах. Она была голодна уже двое суток, и то скромное количество воды, что ей предлагалось, оставляло по себе жажду.

Служанка тоскливо опустила в пол глаза, и, смочив тряпку, стала омывать руки Айшель. Мужчина отвернулся, и девушка опустила одежду приговоренной, приводя в надлежащий вид испачканное тело. После - одела на нее льняную сорочку в пол свободного кроя, с завязками на спине.

- Пора... - Шепнула стражу, и тот перехватил кандалы, потянув танцовщицу за собой...

***************

На площади многолюдно. Вся эта праздная толпа, бродящая по городу в своей цели, заинтересованно поглядывала на выстроенную "сцену", из пропахших кровью деревянных досок. Именно здесь происходили казни, и публичные наказания за неугодные правящим проступки. Айшель, пытаясь обдать остатками влаги в своем дыхании пересохшие губы, подняла глаза. Посреди этого жуткого строения стоит ёмкость, в которой лежит не меньше десяти острых розг. Около них - полуголый мужчина, большой и устрашающий, вверяющий страх всем своим видом. Вокруг стоят лавки, ряд за рядом, постепенно наполняющиеся людом. По ее виду ясно, кто будет главным актером этого спектакля, потому, заинтересованные взгляды устремлены на нее. Как жаль.... Не думала она, что когда-то ей придется радовать зрителей таким "представлением".

- Ступай! - Приказал страж, подталкивая девушку вперёд. С трудом, но она преодолела те несколько ступеней, что разделяли ее и ката. Возможно, просто смирилась со своей участью... Нужно пережить это. Справиться, и оставаться сильной.

Палящее солнце лишало остатков сил. Тяжело взглотнув, Айшель желала сейчас лишь нескольких глотков воды. Какими приземлёнными стали ее желания... На несколько мгновений. Пока уставшему взору не показалось то самое чудовище, которое предрешило ее судьбу. Вот каким было на самом деле её желание - уничтожить! Сделать что-либо, чтобы более никому оно не принесло страданий. Шейх прибыл... Люди расступились. Он, вместе с братом, Асаном, изнеможенным переживаниями о скорой беде, устроились в самом ближайшем ряду. С самым лучшим обзором. Амин Сахим молчал. Само его присутствие было командой приступать.

Кат положил ладонь танцовщице на плечо, и прижал, заставив опуститься на колени. Она легла грудью на короткую деревянную лавку. Мужчина принялся развязывать связки на спине, и ткань разъехалась по разным сторонам, оголяя лопатки, и позвоночник, до бедер. Взял одну из розг, и обильно смочил ее. Сердце стало бешено колотиться. Все тело напряглось, и слёзы стекали с глаз непроизвольно... Это действительно страшно. Не страшный сон... а кошмарная реальность.

- За неповиновение великому наследному Принцу Амин Сахиму, Поцелованному Аллахом правителю Османской империи, ты приговариваешься к двадцати ударам. - Она не успела ни возразить, ни даже осознать. Понимание, что значит этот приговор, пришло за первым ударом... Кат занёс розгу над девушкой, и она просвистела, обрушившись на нежную кожу режущей волной невыносимой боли... Айшель вскрикнула, взвыла, чувствуя, как лопала кожа, и с раны засочилась теплая багровая кровь...

Весь ужас был даже не в боли. Она попросту не переживет двадцать ударов. То есть, приговор был смертным...