Невеста из прошлого

7

Он позвонил в дверь в восемь вечера.

Алина открыла — с мокрыми руками после мытья посуды, в домашней футболке, совершенно не готовая. За её спиной Миша тащил по коридору машинку и гудел, изображая мотор.

Она увидела Артёма — и на секунду просто стояла.

— Можно войти? — спросил он.

— Нет, — сказала она.

Пауза.

— Алина.

— Артём, я не приглашала тебя. Я не знаю как ты нашёл адрес, и мне это уже не нравится. Что тебе нужно?

Миша перестал гудеть. Подошёл, встал рядом с мамой, посмотрел на незнакомца снизу вверх — серьёзно, оценивающе, с тем выражением с которым трёхлетние дети изучают новых взрослых.

— Это тот дядя, — сообщил он маме. Негромко, но без попытки скрыть.

— Да, — сказала Алина.

— Который грустный?

Артём посмотрел на мальчика. Что-то в его лице чуть изменилось — не дрогнуло, нет, Вересовы не дрогают, — но стало другим. Мягче. На долю секунды.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — деловито ответил Миша. Подумал. И протянул ему машинку — маленькую, красную, с одним колесом которое крутилось не так как надо. — На, подержи. Руки у мамы заняты.

Алина смотрела как Артём Вересов — человек который никогда в жизни не делал ничего без причины и расчёта — молча берёт красную машинку. Держит. Смотрит на неё в своей руке.

— Заходи, — сказала она. Против воли. Против всего.

Миша устроил его на кухне немедленно и профессионально — указал на стул, поставил перед ним стакан воды («мама говорит гостям надо воду»), сел напротив и приготовился смотреть. Алина поставила чайник и встала у раковины — подальше, с сухими уже руками, со скрещенными руками.

— Говори, — сказала она.

Артём говорил. Ровно, без лишних слов — как докладывают, не как просят. Волков, угроза, две недели, слежка за её домом и детским садом. Машина с чужими номерами. Предсказуемый маршрут.

Алина слушала и чувствовала как внутри что-то холодеет — не от страха, от понимания. Она видела ту машину. Думала — случайность.

— Откуда они знают обо мне? — спросила она тихо.

— Не знаю ещё. Выясняю.

— Но знают.

— Да.

Миша крутил в руках машинку — свою, другую, синюю. Прислушивался не прислушиваясь, как умеют дети которых взрослые привыкли не замечать.

— Что ты предлагаешь? — спросила Алина.

— Переехать. Ко мне. У меня охрана, закрытая территория, периметр. Здесь — ничего из этого.

Тишина.

— Нет, — сказала она.

— Алина.

— Нет, Артём. Ты пришёл без звонка, нашёл мой адрес непонятно как, и теперь предлагаешь мне переехать в твой дом. Ты слышишь как это звучит?

— Слышу. И всё равно предлагаю.

— Ответ нет.

Он не встал. Не занервничал. Сидел — прямо, спокойно, с той вересовской невозмутимостью которая в другое время её восхищала а сейчас раздражала до зубного скрипа.

— Ты видела машину во дворе, — сказал он. — Серую. Стоит третий день.

Она не ответила. Он понял по её лицу.

— Ты видела, — повторил он. — И не знала что с этим делать.

— Это мог быть чей-то гость.

— С номерами другой области, без следов масла под двигателем, третий день на одном месте.

Алина смотрела на него.

— Мам, — вдруг сказал Миша.

— Да, зайчик.

— Почему вы оба такие напряжённые? — Он посмотрел с одного на другого с видом эксперта. — Когда напряжённые надо подышать. Вот так. — Он продемонстрировал — глубокий вдох, медленный выдох, совершенно серьёзно.

Артём посмотрел на него. И — Алина готова была поклясться — в уголке его рта что-то дрогнуло. Самую малость.

— Ты прав, — сказал он Мише. — Спасибо.

— Пожалуйста, — с достоинством ответил Миша и вернулся к машинке.

Алина выдохнула. Не потому что мальчик велел — просто потому что и правда надо было.

— Допустим, — сказала она. — Допустим, угроза реальная. Почему твой дом? Я могу уехать к маме. Могу к Соне. Могу вообще за город.

— Можешь. Но мама — пенсионерка в Подмосковье, Соня — обычная квартира без охраны, «за город» — мне неизвестная территория которую я не контролирую. Мой дом — закрытый периметр, охрана которая работает на меня лично, и я рядом.

— Ты рядом, — повторила она. — Это ты сейчас написал в плюсы?

Он не ответил. Смотрел на неё — ровно, терпеливо.

— Артём. Ты понимаешь что мы не можем просто жить в одном доме. Мы не..., нас нет. Нас три года как нет.

— Я понимаю.

— Тогда зачем?

Он помолчал. Потом сказал — тихо, без обычной своей закрытости, просто:

— Потому что мальчик ходит по одному маршруту каждое утро. И кто-то это уже знает.

Алина смотрела на него.

Миша поднял голову от машинки. Посмотрел на Артёма. Потом встал, подошёл к нему — серьёзный, маленький, — и поставил перед ним красную машинку которую тот держал в руках у двери.

— Это тебе, — сказал он. — Она сломанная немножко. Но ты починишь, наверное.

Артём посмотрел на машинку. Потом на мальчика.

— Починю, — сказал он.

Алина закрыла глаза на секунду.

Открыла.

— Нам понадобится время собраться, — сказала она. — Два дня.

— Хорошо.

— И это временно. Как только угроза уйдёт — мы возвращаемся домой.

— Договорились.

— И ты не лезешь в мою жизнь. Мы живём в одном доме и это всё.

— Понял.

Она смотрела на него — и не могла понять почему он соглашается на все условия так легко. Артём Вересов не соглашался на условия легко. Никогда.

— Что тебе на самом деле нужно? — спросила она тихо. Не агрессивно — серьёзно.

Он помолчал. Посмотрел на Мишу который уже уполз обратно в комнату со своей машинкой. Потом на неё.

— Я не знаю ещё, — сказал он честно. — Но я не могу оставить вас здесь.

Это был самый честный ответ который она от него слышала за весь вечер. И самый опасный.

Он ушёл через двадцать минут. Алина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

Из комнаты донёсся голос Миши — громкий, деловой:

— Мам! Тот дядя заберёт машинку починить?

— Да, зайчик.

— Хорошо. — Пауза. — Он нормальный. Он меня слушал.

Алина стояла у двери и смотрела в потолок.

Он меня слушал.

Три слова. Миша раздавал это звание редко и берёг его — «нормальный» значило высшую оценку в его системе ценностей. До этого её удостаивались: бабушка, Соня, воспитатель Марина Олеговна и ветеринар который лечил соседскую собаку и позволил Мише подержать фонендоскоп.

Теперь — Артём Вересов.

— Иди спать, — сказала она в пространство.

— Ещё пять минут!

— Миша.

— Четыре.

Она засмеялась — сама не заметила как. Пошла в комнату, забрала сына, унесла в кровать несмотря на протесты. Читала сказку. Дождалась пока уснёт.

Вышла. Встала на кухне.

На столе стоял стакан воды — тот самый, который Миша поставил перед гостем. Артём его не выпил. Просто держал машинку.

Алина взяла стакан. Вылила воду. Поставила в раковину.

Два дня. Она сказала два дня.

Зачем она сказала два дня.