(НЕ)Подарок для бандита

Глава третья. Рабочая.

Ноа Дюваль

Утро в моем офисе всегда пахнет одинаково: смесью дорогого озона от очистителей воздуха, свежего типографского запаха чертежей и едва уловимого металлического привкуса страха, который приносят с собой посетители. Мой стол — это алтарь, на который ежедневно приносят жертвы в виде отчетов, жалоб и попыток меня обмануть.

Я сидел в кожаном кресле, спиной к столу и задумчво глядя на панорамное окно. С пятидесятого этажа люди внизу кажутся муравьями. Легко забыть, что у каждого муравья есть право голоса, особенно, когда ты тот, кто заливает их муравейник бетоном.

— Мистер Дюваль, ваш кофе, — раздался осторожный голос секретарши за спиной. По кабинету потянулся горький аромат бодрящего напитка. Я кивнул не поворачиваясь. Услышал тихий стук блюдца о стол. Тихий, но громче обычного, словно она едва не выронила свою ношу, в последний момент удержав.

— У тебя дрожат руки… — сказал я, даже не глядя на женщину.

— Нет, мистер Дюваль. Просто случайность, — виновато затараторила она и поспешила сменить тему разговора. — Полный отчет по проектам готов. «Голубая лагуна» еще в разработке, а вот «Остров детства» уже на финальной стадии, только ждет ваших правок…

— Надин, подойди ко мне, — попросил я, не поворачиваясь к столу. Услышал, как посыпались папки из рук девушки, которые она не удержала. Возня без единого слова за моей спиной длилась всего пару мгновений. Я не реагировал. Просто ждал. Мне нет нужды повторять дважды. Закончив устранять беспорядок, наведенный трясущимися руками, секретарь обошла стол и встала передо мной, как нашкодивший ребенок, ожидающий взбучки. — Рассказывай, — велел я, протянув руку за чашкой кофе. Горький. Крепкий. Ненавижу. Когда-нибудь эта бурда меня вгонит в гроб, но без нее я не могу работать.

— Мистер Дюваль, правда, всё…

— Надин, у тебя тридцать секунд на исповедь, — подметил я, не переходя к угрозам. Зачем? В этом кабинете я не бандит. Хотя… чего не бывало?

— Мой брат, мистер Дюваль. Ему пятнадцать лет. Он учится в школе святого Патрика. Отличник. Музыкант. На скрипке играет, как сам дьявол…

— И что с ним? — скривился я, отставив опустевшую фарфоровую чашку в сторону.

— Он в больнице. Вчера попал туда, с передозировкой…

— И давно он? Употребляет? — презрительно нахмурился. Не уважаю я нариков.

— Никогда не было, — упавшим голосом прошептала она. — Он говорил, что у них появились странные личности, караулят под школой, малышню подсаживают… Раздают бесплатно попробовать… Охранники пытались разгонять негодяев, но те появляются снова и снова…

— И как это такой умный мальчик, отличник – скрипач, с большим будущим решил попробовать наркоту?

— Не решил, — вздохнула Надин. — Его нашли не только с передозом. Но и сильно избитым. Его накачали против воли. Скрипку разбили об его же голову…

— Я понял, — скривился я. — Позови ко мне Маркуса. Сегодня он будет моей секретаршей. А ты… возьми выходной. Иди к брату.

— Но… как же так? — удивилась она.

— Не вникай, Надин. От твоего стрессового состояния сегодня в офисе будет только больше шума. Иди. Побудь с братом.

— Спасибо, мистер Дюваль, — порывисто прижала руки к груди женщина и заспешила прочь, стуча каблуками.

— Надин.

— Да, мистер Дюваль? — замирая отозвалась она.

— В какой он больнице?

— Пресвитерианской. — Удивление в голосе женщины не было предела.

— Какие прогнозы? Жить будет? — игнорирую я ее реакцию. Мне нужна информация. А в таких вопросах я не даю волю эмоциям.

— Я… я не знаю. Он без сознания, — секретарша поджала скорбно губы, пытаясь сдержать слезы.

— Иди, — велел я, откидываясь на спинку кресла и снова смотря на город с высоты своего кабинета.

Я остался один и задумался. Новость прямо скажем меня не радовала. Если это мои ребята шалят… разберусь. НЕ в первой гайки закручивать и политику партии объяснять. Но если это чужие зашли на мою территорию? Тут может дело дойти даже до войны. А война – это всегда плохо. Особенно для бизнеса. Так или иначе, но город пострадает, а значит и люди, которые должны отдать мне свои голоса, а не дохнуть в канаве от рук залетных бандюганов.

— Мистер Дюваль, вызывали? — вошел в кабинет Маркус и был его голос странно возбужден. Мне даже стало интересно, что случилось, и я повернулся к нему. От удивления мои глаза распахнулись, а рот вопросительно открылся. Слов я подобрать не мог.

— Долгая история, — оскорбленно вздернул нос охранник, пытаясь не шмыгать носом. Но получалось плохо. Нос у него тек, как и глаза. Верхняя часть лица была покрасневшей. Зеньки таращились, словно в них насыпали жгучего перца.

Только утро, а я уже устало потираю лоб.

— Так, — вздохнул я. — Что на этот раз?

— Аллергия, босс. Это не заразно. Я уже умылся, принял антигистаминное и даже начал снова видеть. Готов выполнять поручения.

— Лааадно… — протянул я удивленно. О том, что у Маркуса аллергия на многие, казалось бы, безопасные продукты, я в курсе. Пару лет назад он вообще чуть не помер от пачки чипсов с кайенским перцем. Еле откачали. Так что его версия звучала правдоподобно. Я не стал докапываться. Сомневаюсь, что в моем бизнес центре он мог найти, кто бы решился его покалечить намерено.

— Какие будут распоряжения? — он забавно шмыгнул носом, напомнив этим плачущего ребенка.

— Ладно. Так, по проектам ты конечно не дашь мне никаких комментариев. Тут я буду сам разбираться. Но кто-то должен принимать звонки в приемной.

— А Надин?

— Надин… Так, по поводу Надин. Звони Оливеру Брулье. Пусть едет в Пресвитерианскую. Найдет там Надин и ее брата. Решит там вопрос с оплатой их затрат.

— Да, босс, — кивнул Маркус. Он знал, что выказать удивление моим распоряжением — считай оскорбить меня. Так что даже не подал виду.

— Плюс выдать финансовую поддержку семье. Если мальчишка будет в состоянии, узнать кто это сделал. — Продолжал я.

— Эм… сделал что, босс? — Уточнил Маркус.

— Просто передай. Оливер разберется, — поморщился я, не желая в пустую сотрясать воздух. — Меня не интересует сколько он потратит денег. Мне нужны имена. Кто-то портит репутацию моего города. И я хочу знать, кто. Мне гадят свои? Или появился какой-то самоубийца, что решил оспорить мои правила?

— Да, босс. Звоню Оливеру, закрыть вопрос по брату Надин. — отчеканил Маркус и ушел. А я остался думать, открывая папку с проектом детского лагеря.

— Закрыть вопрос… — пробубнил я ему вслед и вздохнул. — Увы, вопрос только открывается…

Ну, а пока мои люди копают под новую проблему, я занялся старыми уже привычными. Набрал я помощника на быстром наборе, удивляясь, почему он еще не зашел ко мне с утра.

— Фредди, что у нас по «Прибрежному»? — спросил я, включая громкую связь.

Папка с этим проектом лежала передо мной, но я не спешил ее открывать. Я знал там каждую бумажку, каждый документ. Чертеж и накладную. Жилой комплекс «Прибрежный» был моим амбициозным проектом. Элитное жилье на месте старых, прогнивших доков. Проблема была в том, что «прогнившие доки» включали в себя три жилых дома, которые официально считались аварийными, но неофициально в них жили люди, чьи семьи обитали там поколениями и не желали уступать свои развалины даже за самые баснословные деньги.

— Мэрия давит, Ноа, — Ответил Фрэд, со вздохом. — Сроки истекают. Если мы не очистим площадку до конца недели, субсидии от штата заморозят. А это сорок миллионов. Надо решать вопрос уже.

— Что говорят жильцы? — нахмурился я, надеясь, что найдется достаточно коммуникабельный юрист, чтобы уговорить стариков пойти на сделку. Тут надо иметь талант парламентера.

— Пятеро стариков заперлись в квартирах. Говорят, что умрут там, но не дадут снести «память о предках». А местный активист, некий юрист-самоучка, уже вызвал три телеканала. Хотят сделать из нас живодеров в прямом эфире. Демонизируют ДювальИнкорп, как только могут.

Я молча слушал, не понимая этот мир и отдельных его представителей. Сколько уже там было пожаров, сколько обвалов, дома под снос, которыми не хочет заниматься мэрия. Я предложил людям деньки и альтернативное, более безопасное жилье. Что им неймется?

Скрывая от самого себя разочарование в людях, встал и подошел к окну. Вид на город успокаивал. Особенно, когда большую часть его сам и построил… Да, меня некоторые называют захватчиком, но по сути, я их спасение от упадка. Отсюда город казался не пейзажем современного мегаполиса, а три-Д картой боя. Я видел ту стройку. Бульдозеры замерли, как скелеты доисторических животных. Каждый час простоя — это тысячи долларов в трубу. И из-за нескольких идиотов я теряю деньги. А буду давить, потеряю еще и репутацию. Я и так не ангел, хоть бизнес пачкать не стану. На этой арене все в рамках права.

— По сути, жилье муниципальное, Ноа. У нас есть от мэрии разрешение. Есть даже пакты о выселении. Мы можем просто выкинуть силой и снести эти трущебы. Чего ты миндальничаешь? Если бульдозеры поедут, пикет разбежится. Бабки сами из дома повыбегают…

— Ну да и под эти же бульдозеры лягут, — вздохнул я недовольно. — Нет, надо умнее. Надо найти того, кого они послушают. Кого-то с их стороны, кто сможет повлиять на решение жильцов.

— Их подстрекают активисты! Этот активист… он тупо хайпует на чужой истории, набивает себе аудиторию. Надо ему поправить форму лица, чтобы угомонился…

— Нет, надо быть хитрее, — задумчиво ответил я, уже видя решение проблемы. — Значит так, Фрэди. Никакой полиции или силового выселения. Если хоть одна бабушка получит синяк на камеру, мы потеряем репутацию и приобретем дорогостоящие иски. Нагнуть застройщика на бабки мечта любого приживалы. Нас провоцируют на эти действия. Но ты проконтролируешь, чтобы я не потерял ни одного лишнего цента, кроме запланированных расходов по проекту.

— Твое стремление все делать чисто доведет тебя до нервного срыва, — фыркнул друг.

— Все лучше, чем вести дела отцовскими методами. Сравни что я получил от отца и к чему привел город.

— Да я ж не спорю, — пробубнил он уже менее уверено.

— Значит слушай и запоминай. Найди этого сраного активиста. У каждого «борца за правду» есть цена или скелет в шкафу. Порою одно только следствие другого. Возможно он начал всю эту канитель только чтобы развести ДювальИнкорп. Ожидаемо будет обнаружить у парнишки долги по ипотеке, например. Или невыплаченный кредит на учебу

— Я понял. Найти рычаг воздействия. Чтобы уговорить стариков свалить мирно стало его собственной проблемой и приоритетной задачей?

— Да, заинтересуй его. Выкупи долги, или что ты там нароешь…

— Разберусь, — подтвердил Фрэд. И я кивнул, хоть в телефоне он меня не видел. А я был уверен, что друг меня не подведет. Ему не впервой.

— А если не сработает? Если парень просто идейный? — вдруг предположил Фрэдди. Но я был непреклонен.

— Сработает. Люди любят принципы, пока они не начинают стоить им крыши над головой или других важных активов. Жизни, например. Но это крайняя мера. Мы не можем давить на жильцов, но мы можем к ним подослать своего заинтересованного человека. Заинтересуй его.

Помощник подтвердил, что услышал распоряжение и отключился. А я сел обратно и зарылся в папки со следующими проектами. Это была «светлая» сторона моего бизнеса. Чистая, сухая, пахнущая бумагой и законностью. Но это только аверс моей доходной монеты. Но есть еще и реверс… И именно с теневой стороны пульсировала совсем другая жила. А мне приходилось балансировать на ребре, чтобы держать равновесие и не впасть ни в одну из крайностей. Если позволю теневой стороне накрыть светлую, это будет яркое событие. Но, как и любой взрыв, все закончится быстрее, чем я смогу насладиться потерей остатков совести. Моя звезда угаснет. И счет пойдет уже на года, а может и месяцы. Потому что путь моего отца – это путь в никуда. Ну, а если размякну? Если оставлю только стройку? Свято место пусто не бывает. Городу нужен хозяин и он быстро найдется. А значит и мне и моим проектам. А я не привык подчиняться чужим законам. Я привык писать свои. И будет бой*я. И так или иначе, рано или поздно, но я проиграю. Потому что второй раз построить империю на костях старой мне не дадут. Особенно те, кто вкусит жизнь и свободы с новым хозяином города. Так что терять эту власть нельзя. Вот и приходится разрываться между жестокостью, помогающей держать в узде подчиненных и попытками не потерять остатки человечности.

И да, мне есть за что себя ненавидеть. Но справедливости ради, могу оправдать себя, что делаю и хорошего немало. Просто не уверен, что этого «немало» хватит, чтобы перекрыть ненависть к себе.

На столе зазвонил телефон и я отвлекся от чтения документов, отложил ручку, которой вносил правки.

— Хм, Фрэдди? Я думал, ты уже знаешь, что делать, — ответил я. — Остались вопросы?

— Да. Два вопроса, Ноа. Ты сейчас сидишь?

— Ну, допустим? — осторожно ответил я, уже чувствуя подвох в вопросе.

— Ага, и как настроение? Сегодня еще никого не хотел казнить?

— У меня всегда есть пара кандидатов, но я держусь, — ухмыльнулся я. — Говори уже. Где накосячил. Будем решать…

— Ноа, ты только не нервничай, ладно? Я тебе сейчас ссылку кину, там топовое видео гуляет по инету. Сегодняшнее, а залетело, как бестсселер. Посмотри его, но… прежде, чем казнить, хоть выслушай его? Может там все не так страшно, как на видео?

— Так, — нахмурился я, слыша уведомление о полученном сообщении. Нажал на скрытую под столешницей кнопку из нее выдвинулся встроенный ноутбук. Экран поднялся, засветился, сразу эе выпрыгнуло окно с сообщением и я перешел по ссылке…

___

Ну и как вам образ нашего героя с сомнительными моральными принципами? Какую реакцию можно ждать на топовое видео?