Конец декабря.
За окнами кружил редкий снег, но в камере было холодно — не от сквозняков, а от этого вечного, тянущего чувства заточения. Новый год приближался, но здесь, в крепости, он не пах ёлкой и мандаринами. Только сыростью, казённым мылом и тоской.
Единственным теплом был он.
Белый продолжал приходил каждую ночь. Я уже научилась ждать не дыхание, не шаги — я ждала его тишину. Ту особенную, густую тишину, которая наступала, когда он оказывался рядом. Мы могли не говорить часами — просто лежать, переплетя пальцы, слушая, как за стеной гудит вентиляция. Он гладил мои волосы, проводил большим пальцем по скуле, и я чувствовала себя не пленницей, не товаром, а просто женщиной. Желанной. Любимой.
Иногда он рассказывал мне истории — о небе, которого я не видела, о реках, в которых не ку
