Ужин выдался невыносимым.
В столовой не было ни Белого, ни Ярика. Девушки шептались: «обоих увели на разборки к коменданту». Кто-то говорил, что их отправят в карцер. Кто-то — что только оштрафуют. Мне было всё равно. Я снова и снова прокручивала в голове эту сцену: песок, кровь, его глаза, смотрящие на меня сквозь решётку. И немой вопрос: «почему ты остановила меня?»
Я не знала ответа. Или знала, но боялась, признаться.
— Ты видела? — зашептала соседка слева, едва я села за стол. — Этого, Ярика, прямо в медпункт уволокли. Говорят, у него три ребра треснуло.
— А Белому бровь рассекли, — подхватила девушка напротив, косясь на меня. — Но он даже не морщился, когда зашивали. Сидел как каменный.
Они переглянулись. Я вжималась в скамью, делая вид, что очень занята своей похлёбкой.
— Спарр
