Солнечная. Будешь моей!

Глава 8

Хриплый смех заполняет собой сарай и окутывает меня нежным коконом. Не вижу, но чувствую, что уже не я дою козу, а Марк. Да так ловко, словно он доярка в пятом поколении. И Дуся совсем не против — стоит смирно, даже не шелохнется.

В эту минуту мне уже совсем не до смеха, я обыграла саму себя, черт возьми! Но если опустить предвзятость, Марк не побрезговал ни мной, ни козой. Ни отелем, что явно встал ему как кость в горле. Можно сказать, гляжу на него теперь иначе — с интересом и задумчивостью. В профиль он мне опять кажется знакомым. В мозгу царапает воспоминание, но оно растворяется после победного хмыканья Марка над ухом.

Как только заканчиваем доить, прячу воображаемые колючки и улыбаюсь искренне, реально всем видом показывая, что мужчина — молодец. Но вслух, конечно же, ничего не говорю. Зазнается еще!

— У тебя такой вид… — смотря на меня, он щурится, будто я луч яркого солнца, — словно я прошел некую проверку.

Кивает на ведро с молоком и козу, а мне нечего сказать. Я его не проверяла, просто хотела немного проучить, но сама угодила в ловушку. Глупо получилось.

— Вообще, — выхожу первой, уж слишком душно стало в сарае, хочу глоток свежего воздуха, — подоить козу — это своего рода развлечение на моей ферме. Дуся — спокойная и милая козочка, чего не скажешь о Степане.

— Козел? — уточняет Марк, а мне почему-то смешно становится. — А что с ним не так?

— Козел, — посмеиваюсь, вытирая брызнувшие слезы, — он и в Африке козел. Обычно их пускают на мясо, толку от них ноль, а еды жрут дай бог.

— Так зачем ты его оставила?

Задает вполне логичный вопрос, а я только сейчас понимаю, что впервые за прошедшие сутки у нас возник нормальный разговор. Без ехидства или нападок. И это вдруг радует душу похлеще, чем горячий чай в промозглое утро. Я прямо слышу, как на стене изо льда между нами с Марком появляется первая трещинка.

— Держу ради развлечения гостей. Им нравится, Степану правда не очень, но у него нет выбора.

— Бедный мужик, — Марк сочувствующе хмыкает, я же закатываю глаза.

— Мужская солидарность? — зыркаю с хитринкой, а он мне открыто улыбается так, что я едва не спотыкаюсь на ровном месте от неожиданности. — Осторожно! — он вовремя хватает меня под локоть и снова тянет к себе.

Ведро отставляет и скользит свободной рукой по талии, а за ней мурашки табуном несутся по коже. К черту все приличия! Мы тянемся друг к другу, как два магнита, обреченные соединиться вместе. И ведь почти соединяемся, но идеальный момент, почти интимный, так некстати ломает Васька Левко — местный тракторист.

— Сонь! — видя меня, подпрыгивает на радостях, будто в лотерею миллион выиграл.

Я же морщусь и со вздохом разочарования «отлипаю» от Марка. В принципе, я привыкла за шесть лет, что многие заходят на территорию без спроса, будто к себе домой, но иногда излишнее внимание дико бесит. Вот как сейчас, например. Вася подкатывает иногда ко мне — то банку меда притащит, то кабачки вывалит, будто тут склад продуктов. То просто сетует, что «такая женщина и без мужской руки — беда». Только вот и задаром мне больше не сдалась та рука после Игоря. Вася — мужик, конечно, работящий и рукастый, но… не мое. Отмахиваюсь всегда с вежливостью, а он не понимает намеков, снова и снова таскается, как медом ему тут намазано.

— А вы тут чё?

Стреляет ревнивым взглядом в Марка, будто имеет на меня законное право. Но, просканировав его с ног до головы, остывает от вполне закономерного предположения:

— А, так вы турист, типа?

Палит с ухмылкой и перекатывает спичку во рту, пытаясь таким образом демонстрировать крутость. Марк тоже с долей скепсиса рассматривает Васю, ну и я заодно, будто глаза вдруг настроились на четкий фокус.

Вася — типичный сельский мужик. Кучерявый, непослушный чуб торчит в разные стороны, как одуванчик после порыва сильного ветра. Лицо круглое, особо ничем не примечательное. Роба, перепачканная соляркой, которую уже и отстирать нереально, и резиновые боты почти по колено. Нервно переминается с ноги на ногу, словно не знает, куда себя деть, но все равно пытается показать себя значимым.

— Ну типа, — Марк прячет руки в карманы штанов, и Васька зачем-то повторяет его позу.

— Вась, ты чего пришел? — прищуриваюсь, чтобы понял меня, но он не понимает, дурачка из себя корчит:

— Так я это… ты вроде говорила починить чего надо.

Стоит такой гордый, как орел, и грудь выпирает. Важничает перед другим мужиком, а мне смешно до трагизма.

Марк помалкивает, но чувствую, как его рука случайно задевает поясницу, и это касание ощущается остро, до жжения по коже.

— Так три дня назад надо было. Мне уже Степан Григорьевич всё отремонтировал.

Васька нос сразу морщит от несправедливости, но сдается со вздохом, а на Марка бросает хищный взгляд, будто понять хочет: опасен ли соперник? И по зубам ли ему такой конкурент?

— Ну, ты зови, если что, я ж тут рядом, всегда готов помочь.

Едва не смеюсь, потому что «всегда рядом» он со своим неизменно ломающимся трактором. Но киваю для приличия, а Васька подмигивает с игривостью, от которой меня аж передергивает. И надо ж было мне в этот момент бросить взгляд на Марка. Виду не подает, стоит с ровной спиной, взгляд вроде спокойный, только отчетливо звенит в нем что-то такое… Не ревность, но, может, некие спонтанные собственнические замашки.

Не знаю, как реагировать и правильно ли поняла. Может, сбрендила?

— Так я тогда, чего… пойду? — спрашивает, а в глазах четко блестит: «Может, чай попьем? Желательно наедине».

— Иди.

Даже рукой машу, не оставляя ему никаких вариантов. Уходя, он мечет в «конкурента» ядовитые стрелы, но Марк не робкий пацан, стойко выдерживает тяжелый взгляд. Тоже на прощание рукой машет. Мол: «Вали и не возвращайся больше».

— Ну что за клоун, — хмыкает он, как только Левко захлопывает калитку с той стороны.

Я хоть и согласна, но куда без подкола?

— Сам ты клоун. А Вася, между прочим, способен заплатить за комнату здесь, в отличие от некоторых.

Ирония настолько осязаемая, что Марк давится воздухом. Но сразу швыряет на меня откровенно испепеляющий взгляд, под которым я теряюсь на секунду. Есть в нем что-то узнаваемое… Да где мы виделись, черт подери?!

— Какой хороший Вася. Может, у него еще и зарядка на айфон найдется? — больно кусает в ответ, а я лишь с равнодушием пожимаю плечами.

— Не-а, у него даже не Тайп-Си.

Марк вздыхает так трагично, словно я ему сообщила о смерти любимой собаки.

— Что ж, — тянет сладко, и губы искривляются в хитрой улыбке, — значит, буду нагло пользоваться твоей гостеприимностью бесплатно.

Разумные слова застревают в горле, поэтому со дворика ухожу первой, словно меня ветер подтолкнул в сторону. А на самом деле хочу сбежать от той самой странной ноты в голосе Марка, что всколыхнула меня, как волна, способная смести берег моей непоколебимости. И еще его взгляд… нежный и жаркий, как июльский день. Не ожидала его увидеть у человека, в крови которого, по идее, одна сталь и презрение.

Что ты за человек, Марк Викторович? Одна сплошная загадка!

К счастью, в доме полно работы, и я сразу мчусь на кухню. Достаю фарш и зелень, подготавливаю себе муку. Замешивать тесто — это как мой личный антистресс, проверенный годами. Обожаю возню с тестом, и чем его сложнее сделать, тем мне больше в кайф. Но сегодня по плану пельмени, поэтому справляюсь довольно быстро. И только оборачиваюсь к столу… как подпрыгиваю от неожиданности с нервным вскриком.

— Марк! — пищу в легкой панике, ведь не ожидала увидеть его сидящим за столом.

Когда только пришел? Подкрался, как воришка, и сидел, затаившись, как мышка. На мое возмущение пожимает плечами, мол: «А что мне еще делать без телефона и интернета?».

Наверное, чисто из вредности «прячу» от него ноут. Как и умалчиваю, что в моей комнате сеть ловит лучше всего. Сама себя не понимаю в этот момент. Идеально же, если Марк свяжется с кем-то и ему привезут зарядку, а заодно и кошелек с деньгами. Но я до сих пор изображаю из себя дурочку и даже свой телефон не предлагаю ему, чтоб не свалил раньше времени.

Зачем?.. Есть в нем что-то, что не дает покоя на уровне подсознания. И я капец как хочу разгадать эту загадку.