Его требовательность к описаниям, картам, анализу и деталям стала всеобъемлющей, всепоглощающей. Я чувствовала себя не просто летописцем, а информационным центром, через который он пропускал этот мир, его прошлое и будущее. Он хотел, чтобы я чувствовала его боль, его прошлое, его детство в умирающем Нидусе, каждый день которого был борьбой за выживание. Он хотел, чтобы я верила в его правоту, в его миссию по спасению своего народа любой ценой. Он хотел, чтобы я стала его Писателем, его голосом, его идеологом.
Но я чувствовала и боль аквитцев, их тихий, вечный протест, словно стон земли под их ногами, их несломленную волю. Я видела Эрика и Киру, их борьбу, их маленькие победы, их нежные взгляды. Их история, их боль, их борьба - всё это было сильнее, чем мои слова, сильнее, чем его приказы,
