Жизнь изменилась. Резко. Кардинально. До неузнаваемости. Я всё ещё оставалась пленницей, но теперь это было пленение совершенно иного рода. Моя комната больше не была тюремной камерой, а превратилась в некое подобие личного кабинета. Двери были открыты, хоть и под присмотром незримых стражников, которые, кажется, следовали за мной, как тени, но не вмешивались. Мне принесли свитки пергамента, чернила, перья- всё, что нужно для “летописца двора”, как выразился Кай. Это было странно. Чувствовать в руках пергамент, мягкий, шершавый, пахнущий чем-то древесным, вместо привычной бумаги, и перо, тяжёлое, с острым кончиком, вместо шариковой ручки.
Первые дни были сумбурными. Я пыталась писать, но слова не шли. Или шли, но не те. Мой разум, переполненный откровениями, был словно заблокирован. Я зна
