Выбери жизнь или прощальный кортеж

"Приехали!" - 2.1.3.

   Он в ней: Не заметил, как приехали, задремал по-пути, а она меня тянет и толкает к выходу. Не понимаю, зачем?! Тут, тепло и почти тихо, но транспорт тормозит, соседка тянет меня к выходу, и мы выходим.

   На душе, оказывается, бывает гадко, и кошки скребутся! Мы на трассе, теплый автобус уезжает, а с ним спокойствие, безопасность и свет. Стемнело, пока мы были в пути. 

   "Сколько же мы ехали?!" - мелькает мысль. 

   Дуют ветра, насквозь пронизывает холод, будто, вчерашняя метель, вернулась с обидой и жмется к груди, покрепче, в попытках согреться, а сама настолько ледяная, что того и гляди, заморозит и тебя! Отбирая последнюю надежду на согрев в ближайшее время. Огни ее деревни не видно, зато просеку леса хорошо,  и вой, явно не собачек одомашненных!

   Злюсь на себя за тупость, и комплекс "героя", готов сорвать на ней злость, хотя она ни в чем не виновата! Ненавижу "ад" и все, что с ним связанно! Злюсь на нее, как на "щеночка", что захотелось помочь и сопроводить. На жизнь свою, в целом, тоже злюсь и не понимаю, куда она катиться?! Я не боюсь собак, только тут, не собаки, и по одному не нападают! Злость гонит кровь, деревенеют мышцы в предчувствии чего-то, что еще не доступно сознанию, переступаю через холод и желание вернуться!

   От нее веет страхом, неуверенностью и чем-то еще. Оказывается, сложно удержать себя, от желания у***ь ее за страх! Проще у***ь за слабость, чем признать, что и самому бывает не по себе. 

   Хочется вернуться в теплый автобус, и ехать, ехать до бесконечности, куда глаза глядят! А приходиться, идти, через силу идти от остановки, хотя это громкое слово. Ничего ему соответствующего, здесь нет! Развилка есть, трасса впереди и позади, указатели были где-то за пару тройку километров, и я их проспал!

   Соседка по "проходной": "Все еще тревожно, тот еще путь, эта дорога домой, но меня там, давно не было! С остановки, так и не говорили, только толкнула ее, что выходим, а она буркнула что-то и не пойми чего! Чертова обувь! Совсем расклеилась! Может, все же хватит, до дома дотянуть?! А там? Брать у брата? Сомневаюсь, что что-то выжило! Хорошо, что не одна! Или не очень?!" 

   Он в ней: Идем в полном молчании, это хорошо, помогает вернуть самоконтроль!

   "Я ведь не маньяк, какой-то! И уж точно, не убийца! Так, что за странные желания и мысли?!" - успокаиваю себя, но злость не уходит, зато ощущение тепла появляется, от чего у меня шок, на такие странные защитные механизмы у этого индивида!

   Отвлекает странный звук и ее хромота, что поначалу, едва заметна, но с каждым шагом усиливается. Оказывается, ее обувь загребает снег, отклеившись от подошвы.

   - Шикарно! - орет она на всю округу, вой смолкает. - Просто шикарное дополнение, для всего этого чертова дня! - шмыгает носом, готовая расплакаться, как маленькая! 

   "Запасные кроссы в торбе!" - не уверен, но останавливаюсь и лезу в рюкзак за плечом, да, повезло, запасные есть! 

   - Стой! На! переобувайся! Могут быть большеватыми, но это лучше, чем мокрые и, - указывая на то, что она итак, видит и чувствует ногами, - в таком состоянии! 

   Соседка по "проходной": "Ну, и?! Какого хрена, у нее в этом мешке, кроссы оказались?! И?! Она мне их дарит?! Это на время?! Что, все это, значит?! Почему, она, все еще со мной?! Какого черта, забыла на этой развилке?! С воем волков из просеки?! А, когда придем? И места для сна не останется? Что будет, потом?!" - чувствую, что готова разревется, бесит это все! 

   Он в ней: Она ведь кивнет и примет обувь, а потом посмотрит так, бесконечно с непониманием. Ведь хочет спросить, зачем я помогаю?! И почему, вообще, тут?! С ней, сейчас?! А у меня нет, ответа! Я ведь съел себя изнутри за все это, всеми теми же вопросами, а ответа просто не было! Ни у меня, ни у нее! Только это четкое знание, что если ни я сейчас, она не доедет до деревни! Если ни я, она простынет и замерзнет на этой трассе! И еще, неизвестно, что ждет нас по прибытии, и если у нее есть представления, то у меня отсутствуют, полностью! А судя по гадящим кошкам, внутри, ни хрена хорошего, и там! 

   "Веселый уик-энд!" - от этого злости только больше, кровь, будто в жерле вулкана бурлит, как и эмоции!

   Так и не дождавшись от меня ответа, примет кроссовки. Вздрогнет от нового воя, что все ближе, слышно! Шмыгнет носом, разуется и в мои лыжи 41 размера, нырнет, примеряясь к шагам и свободе. Зашнурует их потуже, еще немного с шагом определяясь, но приноровится, за отсутствием, других вариантов! А мне, все, кажется, ей это не впервой, это скорее, догадка, на уровне инстинктов, чем полное осознание. 

   Соседка по "проходной": "Ничего! У брата нога больше! И эти сойдут!" - метель, тут, на открытом пространстве, более лютая. - "Надо бы поторопиться, замерзнем, окончательно! Что еще впереди?!" - тепло выдувает, будто угли горящие из золы, того и гляди замерзнем. 

   Он в ней: Затягиваю узлы на торбе: "Романтика, блин!" - закидываю на плечо, и мы идем дальше! 

   - Спасибо! - все еще шмыгает носом, соседка.

   - Ага! - может и стоит спросить, что нас ждет по прибытии?! - "Не все же, сюрпризом напролом?! Только знаю, что приукрашать будет, скрывая реалии! Да, и не хочется мне, сейчас, знать, чем закончится этот день! Это все равно не угадаешь, сколько не пытайся!" 

   Волков, мы, так и не повстречали, на пути, все еще не уверен, к добру ли?! Шли долго, чаще, молча. Если и говорили, то на отвлеченные, нейтральные темы. Осознание, что мне было проще приехать сюда, чем домой, ударило больно в какой-то момент! Именно осознание, что она, не хочет ехать туда!

   "Что ж там такого, дома?! Что "ад" и "это" лучше?!" - это меня удивило, но не оболочку. Наверное, это не поймешь, пока не проживешь?! В этом моменте, не прочувствуешь сам?! Сам и на своей шкуре?! Оттого и пользуются эти симуляции, таким спросом! Так, каково это, жить в другой чужой семье?!

   Мне сейчас, со своей колокольни, казалось, это дикостью! И, даже немного обидным, ведь я любил свою семью, до той, ситуации, до гибели. А у нее, чье тело, я - арендовал, было лишь отчасти родственное притяжение и совсем другое восприятие.

   Завидев огни деревни, мы ускорили инстинктивно шаги, хотелось верить в тепло, и прием, даже если и не очень радушный! Как оказалось, только мне, она лишь хмыкнула у меня в голове, намекая, что я наивен!         

   Соседка по "проходной": "Ей приходится останавливаться из-за меня! Не хватает дыхалки, мне, видимо я в худшей форме, чем она, а ей будто и нипочем?! Так, много же протопали?! Или она спортсменка?! Еще и с кроссами не все, привычно! Чуть пару раз, не пробороздила носом снег, хорошо у нее сработали реакции, и она меня поймала, несколько раз!?! Сейчас бы тепла и еды, калорий пополнить!?!" - несется в голове, пока мы все еще идем.

   - Интересно, магазин, уже закрыт?! 

   Он в ней: "Десять баллов, она меня еще и на деньги раскручивает?! Богатую дурочку нашла, что ли?!" - снова пронеслась подсказка, что означало нужно быть начеку с этой. - "Видимо, то, что ей жизнь дважды спас, не считается?! Значит, нет! А, где интересно, ночуем?!" - признаться к подставе и с ее стороны, и такому исходу, морально, оказалось, я был не готов, я, в смысле Алистер, а вот, оболочка, продолжала злиться, двигаться.

   Этот резонанс сознания и тела, что не зависит от моих суждений, этот факт немного обезоруживал, сбивал с толку, будто вне зависимости от моих решений, тело будет и дальше пытаться выжить и продолжит, только так, как считает нужным и верным! 

   Это напомнило мне про инертные движения, что даже если отрубить руку, она все равно сожмет предмет в ней. Может сравнение и не очень, зато доходчиво с первого раза! 

   Соседка по "проходной": "Может, все же открыт?! Можно будет согреться и перекусить! Только бы они не закрылись раньше времени! И, не было, этих..." - огни все ближе, развилка уже и не видна, как и просека. 

   Он в ней: Деревней, казалась небольшая по площади местность, с тремя большими улицами, может чуть больше, утыканная домами, не слишком плотно друг к другу. Свет горел не во всех домах.

   А вот, толпа подростком, разновозрастных, что сидели возле закрытого магазина, только оттого, что широкая лавка со столиком была и яркое освещение, прямо над столиком. Человек двадцать не меньше. Пятеро или семеро у стола, пару в стороне, а остальные полукругом, вокруг освещения и стола. И проблема была в том, что их не обойти, никак! 

   Девица из деревни: - Кого к нам, ветром занесло?! - подлетела к соседке девица, оценила меня взглядом, и швырнула соседку в толпу, насмешливо, вместо того, чтобы обнять, как та, наивная обнадеялась! А глаза у тех, что полукругом стоят, голодный, будто соседка кусок мяса, с кровью, что тем самым волкам в просеке, и не хватает, для утоления голода! 

   Он в ней: За короткий миг, дуреха - соседка, по рукам очень быстро прошлась, пока не дошла до лавочников, и не оказалась у кого-то на коленях, но и там, казалось, надолго не задержится, и вернется в толпу. Мямлила что-то непонятное, не члено образное, пока ее лапали и тискали, будто решая, кому же она первому достанется, а до кого последнего дойдет, если останется что-то?! Краснела, позволяя себя не только лапать, тискать, но и целовать откровенно, на потеху этим всем голодным, до жертвенного мяса?!

   Девица из деревни: - Я, тя, не знаю! - фыркнула девица, смерила взглядом снова. - Вали!

   Он в ней:  - Слышь?! - за руку ее больно сжимаю и к себе ее прижимаю, а самому противно, от таких вот, подружаек! Только на шок нет времени, соседка уже на коленях у стола, и войти туда, не так и просто, в этом полукруге, голодных глаз, не реально! 

   У дурехи под курткой и не только, уже столько рук побывало, что страшно представить, что от промедления с ней сделают, эти голодные, разберут на запчасти, как кусок плоти?!

   Девица из деревни: - Пусти, орать начну! - фыркнула, пытаясь вырвать руку, больно же, гадина вцепилась.

    Он в ней:  - Давай, ори - не громко, не глядя на нее, только на соседку, что уже не просто трясет от холода, а того и гляди без куртки, и юбки своей, останется, отчего голос только злее, и напористее становится, - и от вашего мухосранска, только пыль, и останется, в такую метель! - все еще не глядя на эту подружайку, выискивая взгляд, что жжет, насмешливый, видно, он тут, главный! - Ори и дай мне повод, чтобы через полчаса, тут, ни одной живой души не осталось, на радость волкам в лесу, что придут сюда пировать! Так, что сделай мне одолжение, и ори, только отсюда, никто живым не выйдет! - перевожу на нее такой взгляд, от которого ей плохо становится, и руку больше дергает, а вырвать не выходит. - Дай мне повод, по щепкам разобрать, даже деревья!  

   Девица из деревни: - Ты, чо, больная?! - а страх уже сквозится в глазах, и уже не знает, к кому ей обратиться, как избавиться от такого довеска, которого никто тут, и не ожидал!       

   Он в ней:  - На всю свою сраную голову, и на твою то же! А теперь, слухай, сюда, мразь! Ты сейчас, вытащишь ее оттуда, и мне плевать, как ты это сделаешь, но никто к ней, даже в мыслях, не притронется, это понятно?! - она дрогнет, хотя видно, что прожженная насквозь это деревней, и каждым ее обитателем. И все же дрогнет, от того, что увидит в моих глазах.

   Девица из деревни: - Пусти! - загляну в ее глаза, а там, такое безумие, и страх топит от макушки до когтей на ногах, но вырвать руку, она все же позволит. Именно, что позволит, не выпустит, а в этом рывку, оставляя следы от пальцев, на коже руки

   Он в ней: Эта, войдет в толпу улыбаясь, покачивая бедрами, и выйдет из нее с этой испуганной соседкой, расстегнутой не только курткой, но кажется, что даже бюстгалтер на ней болтается, не говоря уже о кроссовках, на которых шнурки развязаны. 

   - Не сегодня! - выдаст эта, девица из деревни, хотя ни стона, ни звука, только метель воет. Передаст на глазах у всех мне ее в руки, нехотя и акцентируя на этом внимание.

   Девица из деревни: "Сука! Теперь самой придется, снова греть и позволять, тоже самое! На кой х**н она притащила с собой эту?! Бешенную?!" 

   Он в ней: Эта, она вернется в толпу, повиливая задницей, которую тут, же об лапают, чуть задержится, где-то целуя кого-то, что-то бормочет. Ей еще разруливать сложившееся положение вещей. Кто-то встанет из-за стола. 

   Взгляд у дурехи ошалелый и трясет ее не от холода, она растеряна и вглядываясь в лица в толпе не узнает лица тех, кого, видать знала с малолетства. Подобного обращения явно не ожидала. Штопор, шок, непонимание, страх, испуг.

   - Домой веди! - и я не узнаю своего рыка. 

   Подружайка, всем телом дрогнет у кого-то в руках, так и не дойдя до лавки. Ей на вид, не больше четырнадцати, короткая юбка, макияж не по возрасту, кудри пшеничные, делают личико кукольным. Сапоги по колен на каблуках, и куртка, где-то под грудью заканчивается.       

   Девица из деревни: "Черт! Валили бы, они уже! Пока он не встал!" - колючий взгляд черных глаз, небритость на лице, орлиный переломанный нос. Он похож на воробья, что метит в соколы, но так и не долетит до таких высот! Все ему, кажется, что он тут, самый безбашенный, а дрогнет, как и подружайка, от тихого опасного рыка.

   Он в ней: Жест подружайки и он сядет на место, напряженно вглядываясь через толпу, в нас, а эта девица, около него уже поглаживает рукав на куртке, будто старую собаку, чтобы не рычала и не дергалась. Кто-то разливает мутную жидкость, что встречают на ура, все, по пластиковым стаканам. 

   Ярость клокочет у самого горлышка, того и гляди, прорвется наружу, так что глоток слюны. каждый, дается с трудом. А эта медлит. будто что-то не дает нам уйти! 

   - Вы не можете не уважить нас! - этот вальяжный голос кота, наевшегося сметаны, принадлежит тому, у кого по левую сторону "воробей" и сидел. Толпа резко развернется в нашу строну, мгновенно. Подружайку отправят со стаканами двумя в нашу сторону, и вот, тут, видно, что это не вопрос! 

   Тишина стала гробовой и оглушающей, только ветер, что выл время от времени, да подружайка, что шла до нас.

   Соседка по "проходной": - Если не выпьем, живыми не выйдем! - это уже не страх, это уже ужас.

   "После этого, мы точно, отсюда, не уйдем! Скотина, ведь этого и добивается! Чертов урод!" - только она боится, настолько, что ненависть или ярость ей не доступны.  

   Он в ней: Она же вцепилась в рукав моей куртки, намертво! А у самой, все трясется, и зуб на зуб не попадает.

   - Это называется "фантой!" - говорит, она это так, будто дрянь, та еще!

   Взгляд хитрых, и таких же, усталых глаз, от жизни, от ответственности, от груза необходимых установленных правил.

   Девица из деревни: "Не выпить не сможешь! Городская! А выстоишь ли после?! Он тебя, уже так просто, не отпустит! А бешеная страшная, как моя жизнь! И, чего она ее с собой-то притащила?! Не могла кого-то посговорчивее?! Быстрее бы домой пошли! Я, не эти!" - от этого не тепло, только холоднее. 

   - Глоток, сама сделай! - щетинится толпа, ржет, что осторожничает "городская", не доверяет! Приходится обернуться и он кивает!    

   - Чё? Не из брезгливых?! - "А самой пить это не хочется! Потом же, проснешься не знамо, где!?! Как и с кем?!" - но он уже готов встать и за ним все эти. 

   Соседка по "проходной": - Он тут, типа Сварга! Важный и главный! 

   Он в ней: Очень хотелось сказать: "Плевать!" - но она промолчала, будто язык не повернулся! Это и был тот случай, когда тело меня не слушалось, так как шел - вариант выживания. Считывание всех их жизней и этого местного, важного.

   Подружайка, сглотнула, он отдал команду и она отпила, трусливо. Стоит и мнется. Миг и два стакана моей рукой осушены, залпом! Судя по их глазам, это большая редкость, таких прожженных гостей! Ярость поднялась выше, и эта дрянь не взяла, сырые дрожжи ударили по желудку, но он не бунтовал. Ощущение, будто все подчиняется этим инстинктам! Даже дыхание, будо не во все легкие, а через раз! 

   Важный и главный: - И, как вам?! Наше местное?! - улыбнется котяра, изучающее. Стая пришла в движение, а это уже была не толпа, в ожидании приказа, любого его действия или не знакомого движения. 

   Он в ней: Подружайка побледнела на глазах, так как была все это время между ними и нами, и будто такого еще никогда в ее жизни не было. 

   - На вкус и цвет, как говориться!.. - пожимая плечами. 

   Важный и главный: "Не смог сдержаться, - громко и заливисто рассмеялся, - горячая штучка, эта бешенная!" - они успокоятся, напряжение уйдет, медленно. "Хотелось бы ее попробовать! Она сказала, Сварог?! Я, типа, Сварога?!" - может, они знакомы?!

   - Вы к нам не надолго! - все еще сверлю ее взглядом, и это не вопрос. 

   "Надеюсь, мозгов хватит, не высовываться?! Она, что реально кивнула?" - еще шире улыбка на лице. -"Значит, мы поняли друг друга! Умничка! А наведаться придется, с утречка! Или мои не поймут!" 

   Он в ней: Чуть не сорвалось с языка: "Боже, упаси!" - она снова сдержалась, но он прочел, снова по глазам и заливисто рассмеется, будто мы друг друга поняли. Может, он и да, а я вот, нет! Махнув рукой, что мы можем идти! 

   "Утро раннее! Надо будет, уходить!" - мелькнет неоднозначно, опять подсказка, вот, как хочешь, так ее и понимай! 

   Соседка по "проходной": - Пойдем, пока он не передумал! - подружайка, тоже выглядела растерянной, непонимающей, как это нас он и отпускает! - "Не к добру! Но стоит ли, вмешиваться?!" 

   Он в ней: Мимо стаи - толпы прошли без приключений, он еще долго сверлил взглядом спину, но она не обернулась. 

   "Может, думал и ждал, как подействует эта дрянь?! Что желудок обожгла?!" - приветствием у нее дома и не пахло. Казалось, будто соседка вышла-то, в магазин, а вернулась, уже не одна! 

   На столе, то же пойло! Разливается регулярно! Старший брат, что не хорошо смотрит не только в мою сторону!  Младшая сестренка, что по ней соскучилась, а она ей подарки какие-то привезла. Что-то знакомое на ассоциации потянуло, но это напряжение, эта ярость, что все еще гнала по венам кровь, не давая расслабляться! 

   - Уважь нас, выпей с нами! - одна и та же фраза, стакан за стаканом. Вопросы,  а кто?! А что?! Рады, что сопроводила! 

   Спать рано никто и не собирался. Звучало вскользь что-тот про завтрашние торги! "Может, до них и надо уйти?!" - все терзало сомнение. Пришли соседи, что-то говорили тихо, отчего и эти, стали смотреть, как-то странно. 

   - Спать, где будем?! - пока родители заняты, надо понять. а будем ли вообще спать?! Мелкая уже носом клюет у соседки на коленках! У братца, все из-подтишка, так, что настороже, надо быть!  

   Соседка по "проходной": - Так, в комнате! - испуганно, как-то неожиданно.

   "Гости, так себя, обычно не ведут! Хотя, бред все это!" - она встанет с той же торбой. - "И, ведь не шатается! А сколько, с ними уже, уважила?! Может, ее не берет?!"

   Он в ней: - Давай! - забирая ребенка на руки, что уже совсем засыпает. - Удобства на улице, я правильно понимаю?! - она кивнет, краснея. 

   "Конечно, есть ведро, по запаху понятно! Но гостям на улицу идти и морозиться, а еще, сталкиваться, с кем ни попадя, там же, нежданным сюрпризом! С братом, надо прояснить, чтобы не тревожил! Или не даст, поспать!" - последняя фраза, снова звучит, подсказкой. 

   - Тогда, я на улицу, выйду!      

   Соседка по "проходной": "Может и стоило про ведро сказать, но брат от нее не отцепиться! Да и родители, еще не готовы ко сну! А из-за нее, нам удастся немного поспать!" - совесть особо не мучала, привыкаешь и не к такому.

   Он в ней: С братом прояснили, повторять не придется, но нож под подушкой все же для безопасности, придется держать под рукой. - "Ну, ощущение, что даже тут, лучше, чем дома?! Что за бред?! И зачем я здесь?!" - это все, что мелькнет, в быстром дреме на пару - тройку спокойных часов. - "Может и стоит съездить домой, отдохнуть! Как-нибудь!" - мелькнет шальная уже в дремотном состоянии.