На следующий день над Цитаделью Забытых поднялось ослепительно белое, морозное солнце. После вчерашнего Совета, где Владыка прилюдно поставил слово жены выше аристократических предрассудков, отношение знати к Повелительнице изменилось разительно. Ушел шепоток, исчезли сомневающиеся взгляды. Но там, где рушились внешние стены, внутренний лед Фрейи стоял монолитом.
Дамиан не пытался ускорить время. Он понял главную истину: Фрейю нельзя было удивить пышными жестами, властью или дарами. Чтобы достучаться до ее сердца, он должен был заново доказать свою чуткость в мелочах — там, где прежде проявил слепоту.
Утром в Восточной Галерее, где Фрейя разбирала донесения от дальних волчьих стай, тихо отворилась дверь.
Дамиан вошел без традиционной свиты, держа в руках небольшую резную шкатулку из чер
