Подземелья Южной Цитадели пропитались запахом жженой серы, иссохших болотных трав и застоявшейся крови.
Фрейя сидела на ледяных плитах, согнув колени и плотно прижав их к груди. Наручники из холодного железа впивались в ее запястья, оставляя глубокие багровые синяки, а скованная магия отозывалась во всем теле тупой, изнуряющей болью. За железной решеткой стоял сухой, методичный стук — Колетт лично наносила ритуальные руны на стену коридора, используя смесь толченого рубина и яда южных гадюк.
Каждый выведенный знак отозывался в воздухе низким, неприятным гулом.
— Можешь не смотреть на меня с такой ненавистью, милая, — фальшиво-пропела Колетт, не оборачиваясь. Половина ее лица, скрытая под серебряной маской, хищно качнулась. — Завтра, когда луна достигнет зенита, твоя гордость сгорит. Рит
