Пустая колыбель резала глаза хуже раскаленного железа. На белом кружевном одеяльце черное костяное перо казалось грязным, ядовитым пятном, источавшим едва уловимый запах серы и болотной гнили.
— Лео... — выдохнула Фрейя.
Ее голос пресекся. Внутри нее словно рухнула плотина: волчья кровь закипела, а магия Истинной Луны вспыхнула ярким, диким синим пламенем. Она не заплакала, не упала на колени — материнский инстинкт мгновенно выжег весь страх, оставив лишь чистую, безудержную ярость.
Дамиан стоял над колыбелью, застыв, подобно каменному изваянию. Его лицо превратилось в суровую маску, а серебряные глаза окончательно поглотил алый драконий огонь. Владыка Цитадели сжал челюсти с таким хрустом, что на его скулах вздулись желваки, а рубиновые свечение вокруг его фигуры заставило трескаться д
