Сломленная клятва Альфы

Цена твоего выбора

Слова Фрейи зависли в воздухе тяжелым, невидимым молотом. В зале заседаний стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают масляные лампы на каменных стенах.

Вейн смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова. Его губы дрогнули, но горло будто забило песком. Каждое ее слово — спокойное, взвешенное и беспощадное — разило точнее любого клинка. Но больно было не столько от угрозы перекрыть торговые пути, сколько от полного, абсолютного отсутствия эмоций в ее глазах. В них не осталось даже ненависти, за которую он мог бы зацепиться.

Только холод.

— Вейн, — тихо, но отчетливо раздался голос Верховного Старейшины Грея. — Ты слышал Леди Фрейю. Ты сам сделал свой выбор несколько месяцев назад на глазах у своего клана. Совет признал разрыв связи законным. Не позорь свое имя и свой род перед представителями всех стай. Сядь на свое место.

По залу прокатилась волна шепотков. Вожаки соседних кланов переглядывались с откровенным осуждением. Для любого Альфы потерять истинную пару из-за собственной глупости и капризов третьих лиц считалось высшим проявлением слабости. А отдать ее главному сопернику — позором, который не смыть годами.

— Альфа... уходим, — Бета Томас подошел к Вейну и осторожно, но настойчиво коснулся его локтя, увлекая назад. — Пожалуйста. Все смотрят.

Вейн медленно отступил на шаг. Его взгляд на секунду скользнул по руке Дамиана, которая теперь открыто и властно лежала на талии Фрейи. Дамиан даже не смотрел на Вейна как на угрозу — он смотрел на него как на досадную помеху, сошку, не стоящую внимания.

Развернувшись, Вейн тяжелым шагом направился к выходу из зала. Кажется, впервые в жизни его собственное тело весило тонну, а зверь внутри не рычал — он скулил, забившись в самый дальний угол его сознания.

Когда тяжелые дубовые двери за Вейном закрылись, напряжение в зале спало. Вернулся гул голосов, старейшины снова завели беседы о торговых пошлинах, а музыка возобновилась.

Дамиан наклонился к Фрейе, не снимая руки с ее талии, и тихо спросил:

— Ты в порядке? Руки не дрожат.

— Не дрожат, — Фрейя перевела дыхание и слегка расслабила плечи, опершись о его бок. — Если честно... я думала, что когда увижу его снова, меня охватит страх или обида. Но я ничего не почувствовала. Только усталость от его глупости.

— Ты держалась как истинная правительница, — в голосе Дамиана прозвучали низкие, искренние нотки гордости. Он провел большим пальцем по ее ладони. — Завтра на главном заседании он будет раздавлен окончательно. Но на сегодня с тебя хватит официальных речей. Пойдем, тебе нужно отдохнуть.

Они покинули прием через боковой архивный ход, избегая лишних глаз.

Покои, отведенные для Цитадели в замке Советов, были просторными и теплыми. В камине уже трещал огонь, а на столе стоял поднос с горячим травяным отваром и свежими фруктами — Дамиан отдавал личные приказания слугам еще до их прибытия.

Фрейя скинула тяжелый синий плащ и опустилась на мягкую софу у камина. Занятия и эмоциональное напряжение вечера дали о себе знать: в пояснице появилась тянущая усталость.

Дамиан, сняв парадный камзол и оставшись в простой рубашке, подошел к ней. Он молча опустился на одно колено прямо перед софой.

— Что ты делаешь? — удивленно приподняла бровь Фрейя.

— Ты весь день на ногах, — откликнулся он.

Дамиан аккуратно взялся за края ее изящных кожаных сапожек и медленно снял их. Его широкие, теплые ладони мягко охватили ее ступни. Вейн никогда в жизни не опустился бы до такого — Альфа Северного Клыка считал подобные вещи ниже своего достоинства. Но Дамиан слушал только свои инстинкты: эта женщина была его Леди, матерью ребенка, которого он поклялся защищать, и он хотел заботиться о ней.

Его пальцы согревали отвыкшие от тепла ноги, а магия Черного Утеса — мягкая, убаюкивающая — едва заметными импульсами снимала усталость с ее мышц.

Фрейя откинулась на спинку софы и закрыла глаза, невольно тихо вздохнув от удовольствия.

— Ты избалуешь меня, Дамиан...

— Я просто компенсирую те годы, когда тебя не ценили, — ответил он, поднимая на нее свой темный, глубокий взгляд.

Он поднялся с колен и сел рядом на софу, опустив ладонь на ее живот. Малыш внутри немедленно отозвался мягким толчком прямо в его руку. Дамиан чуть ухмыльнулся, и эта редкая, теплая улыбка окончательно растопила остатки тревоги в душе Фрейи.

Она подалась вперед и оперлась головой о его надежное плечо. Дамиан обнял ее за плечи, укрывая своим покровом. В этот момент Фрейя окончательно поняла: ее сломленная клятва бывшему вожаку была не трагедией. Она была началом ее настоящей жизни.

А в это время на нижнем ярусе замка, в отведенных для «Северного Клыка» комнатах, Вейн сидел в полной темноте.

Перед ним стоял Бета Томас.

— Альфа... из замка пришел гонец от леди Колетт, — осторожно начал Томас. — Она пишет, что казначей отказывается выдавать ей золото на бал в честь дня ее рождения, и требует, чтобы вы немедленно вернулись или прислали письменный приказ.

Вейн медленно поднял глаза. В темноте они светились опасным, почти безумным янтарем.

Он взял письмо Колетт, сжал его в кулаке и бросил прямо в горящие угли в камине. Бумага мгновенно вспыхнула и превратилась в пепел.

— Пусть казначей не дает ей ни медяка, — глухо произнес Вейн. — А ты... найди мне человека среди слуг Цитадели. Мне нужно знать все. Что она ест, с кем говорит, и действительно ли... — его голос сорвался, — действительно ли ребенок от Дамиана.

Томас тяжело вздохнул, понимая, что их вожак шагает прямо в пропасть, из которой уже не будет возврата.