Сломленная клятва Альфы

Яд в золотой чаше

Замок стаи «Северного Клыка», раньше казавшийся Вейну неприступной крепостью, теперь душил его.

Он сидел во главе длинного дубового стола в Малом зале. Перед ним лежали отчеты главного казначея и карты патрулей, но Вейн не мог сосредоточиться ни на одной строчке. В голове гудело от тупой, непрекращающейся боли — ментальная связь, которую он так грубо разорвал с Фрейей, продолжала кровоточить ноющей пустотой.

— Вейн! Ну сколько можно сидеть над этими скучными бумагами? — раздался капризный, высокий голос.

В зал, громко цокая каблуками по каменному полу, вошла Колетт. На ней было платье из дорогого южного шелка ярко-алого цвета с глубоким декольте, совершенно не подходящее для сурового северного замка. На шее и запястьях переливались тяжелые золотые украшения с рубинами.

— Я занят, Колетт, — отрезал Вейн, даже не подняв головы. — Казначей докладывает, что за этот месяц мы потратили годовой запас золота на обустройство твоих новых покоев и шелка для твоих фрейлин.

— И что в этом такого? — Колетт грациозно подошла к нему, обогнула стол и бесцеремонно села к нему на колени, обвив руками его шею. От нее разило тяжелыми, приторно-сладкими духами, от которых у Вейна сжались челюсти. Фрейя всегда пахла свежим морозным ветром и горной хвоей. — Я твоя Луна! Женщина главного Альфы Севера не должна ходить в простых шерстяных платьях, как нищенка! Твои подданные должны видеть роскошь и трепетать!

— Мои подданные сейчас голодают на дальних заставах, потому что у нас не хватает денег на закупку вяленого мяса у купцов! — Вейн резко взял её за запястья и снял с себя, поднимаясь из-за стола.

Колетт вспыхнула, надув губы:

— Ты опять орёшь на меня! Вейн, ты изменился! Раньше ты носил меня на руках, а теперь только и делаешь, что мрачно молчишь или пропадаешь на перевале! Что ты там вообще ищешь?!

— Я ничего там не ищу, — сурово проговорил он, сжав кулаки.

— Ты ищешь её! — визгливо выкрикнула Колетт, и её миловидное личико исказилось от злобы. — Ты думаешь об этой дрянной изгнаннице! О Фрейе! Да она давно замерзла в диких землях или её разорвали коварные твари! Она была слабой, Вейн! У нее даже магии не было! Я дала тебе статус, моя красота украшает твой замок, а ты...

— Замолчи! — его рык Альфы заставил стены зала содрогнуться, а свечи в канделябрах на мгновение погасли.

Колетт испуганно отшатнулась, прижав руку к груди. Впервые в его глазах она увидела не слепую влюбленность, а опасную, темную ярость зверя.

— Фрейя держала в руках всю логистику стаи, — тихо, но с угрозой произнес Вейн, шаг за шагом приближаясь к Колетт. — Фрейя знала имя каждого раненого воина. Она своими руками перевязывала им раны, пока ты выбирала наряды. При ней торговые гильдии уважительно склоняли головы перед «Северным Клыком», а старейшины не смели шептаться у меня за спиной! А что сделала ты за эти три месяца, кроме того, как разорила казну и перессорила моих лучших советников?!

— Ты... ты сам выбрал меня! — со слезами в голосе пролепетала Колетт, понимая, что перегнула палку. — Ты сам поставил мне метку! По закону Луны я имею право...

— По закону Луны ты должна заботиться о стае! — отрезал Вейн. — С этого дня все твои расходы урезаются вдвое. А если я услышу хоть еще одну жалобу от старейшин — ты будешь сидеть в своих покоях под замком.

Он развернулся и стремительным шагом покинул зал, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась каменная крошка.

Вейн вышел во внутренний двор замка. Накрапывал холодный осенний дождь, но он даже не накинул плащ.

Его ноги сами привели его к небольшому деревянному домику на краю территории стаи — бывшей мастерской Фрейи, где она травила травы и вела записи. После её ухода Колетт приказала выбросить половину её вещей, но Вейн тайком запретил слугам прикасаться к этому месту.

Он толкнул дверь. Внутри пахло сушеной лавандой, старой бумагой и... ею.

Вейн подошел к рабочему столу. В углу лежала забытая тетрадь в кожаном переплете. Он аккуратно открыл ее. Каждая страница была исписана ровным, аккуратным почерком Фрейи: расписание дежурств, учет запасов трав, даты рождения детей в стае и даже заметки о том, какой чай любит сам Вейн, когда возвращается с тяжелой охоты.

«Я назвал ее кровь дрянной...» — пронеслось в его голове, и тяжелая, горячая волна стыда обожгла горло.

Он вспомнил ту ночь. Вспомнил её бледное, но гордое лицо, когда он публично разорвал связь. Она не плакала. Не умоляла. Она просто посмотрела на него так, словно он был самым жалким существом на земле, и ушла в смертельную метель.

Вейн опустил голову на руки, тяжело дыша. С каждым днем его зверь внутри становился все беспокойнее. Волчья интуиция, которую он глушил месяцами, теперь вопила во весь голос: Ты совершил роковую ошибку. Ты выгнал ту, которая была твоей истинной силой, ради пустышки.

В дверь тихо постучали. На пороге стоял его верный начальник охраны, Бета Томас.

— Альфа... извините, что беспокою.

— Что случилось, Томас? — Вейн быстро закрыл тетрадь и поднял голову, мгновенно возвращая себе суровый вид.

— Пришло официальное приглашение на Большой Совет Альф, который состоится через месяц на нейтральных территориях, — Томас помедлил, его лицо было обеспокоенным. — Но есть одна странность.

— Какая?

— Кажется, Цитадель Забытых подтвердила свое участие. И они заявили, что их новый Альфа Дамиан прибудет не один, а со своей новой правительницей. Говорят... три месяца назад Дамиан заключил брак с какой-то изгнанницей, обладающей древней магией.

Сердце Вейна пропустило глухой, тяжелый удар. Внутри него вспыхнуло странное, дикое предчувствие, от которого похолодели пальцы.

— Изгнанница?.. — переспросил Вейн, поднимаясь со стула. — Узнай о ней все, Томас. Любыми путями.

— Слушаюсь, Альфа.

Когда Томас ушел, Вейн подошел к окну и посмотрел на далекие, покрытые туманом северные горы. В глубине его души зародилась безумная, отчаянная надежда... и страх, с которым он еще никогда в жизни не сталкивался.