Лунный свет в цепях

ГЛАВА 2

Я заняла своё обычное место под цепями, когда ко мне подошел мой брат, схватил мои руки и поднял их над головой, чтобы закрепить в застежках цепей, и плотно их застегнул.

Мои руки остались поднятыми над головой, а отец отступил назад и прислонился к стене подвала, пока мать рассматривала стол, стоящий у стены. Стол, полный инструментов для этой цели.

Мама взяла своё любимое оружие — кожаный кнут, но она всегда замачивает его в аконите, чтобы следы оставались дольше, и я дольше испытывала боль. Я не исцеляюсь так быстро, если в дело вмешан аконит. А ожоги от серебра вокруг моих запястий тоже будут долго заживать.

Когда мать подошла ближе, я опустила голову, и она сорвала с меня рубашку и штаны, так что я осталась стоять только в бюстгальтере и трусах.

Я все еще была покрыта синяками разных цветов с других ночей, когда моя семья решила, что я должна быть наказана за инцидент, который произошел много лет назад.

Моя мать ходила вокруг меня, держа в руке фотографию.

Я слышала, как она всхлипывала, глядя на фотографию, но затем она отступила на шаг назад, и я вдруг почувствовала невыносимую боль от удара кнута по спине.

Но я не закричала. Это то, чего я никогда не делала. Я никогда не кричала. Я никогда не плакала. Больше не плакала.

Мне понадобилось время, чтобы понять, что это то, чего они хотели. Они хотели видеть, как я ломаюсь. Но я больше не давала им этого удовлетворения.

Мама хлестала меня снова и снова, пока я не почувствовала, как по спине текут маленькие струйки крови.

Наконец она сделала шаг назад, пытаясь отдышаться. Но в этот момент мой брат шагнул вперед, надев кастеты.

Он заставил меня посмотреть ему в лицо, а затем начал бить меня снова и снова в живот, прежде чем ударить один раз по лицу.

«Спенсер. Ты знаешь, что нельзя бить её по лицу», — упрекнул его отец.

«Я потерял контроль», — сказал Спенсер.

«Я знаю. Просто не позволяй этому случиться снова», — спокойно сказал отец.

Я почувствовала, как кровь скапливается во рту, и выплюнула её на пол, прямо перед ногами Спенсера.

Я снова подняла взгляд, и он воспринял это как знак неуважения, поэтому снова и снова бил меня.

Очевидно, не собираясь останавливаться.

Я задумалась, сколько раз они могут меня ударить, прежде чем нанесут достаточно повреждений, чтобы у***ь. Интересно, не вызвал ли он уже внутренних повреждений или кровотечения.

Казалось, что да, и у меня было несколько сломанных ребер от того, что он делал. Но я не могла быть уверена в остальном. И я не могла пойти к врачу за лечением. Они бы сообщили Альфе, и это только ухудшило бы моё положение.

Мои родители были мастерами манипуляции, и Альфа и Луна всегда верили в их чушь.

Я знала, что они никогда не поверят мне, если я расскажу, что происходит. Вот почему близнецы ничего не знают.

«Ты знаешь, что ты сделала, разве не так?» — спросила мама.

«Это был несчастный случай», — сказала я. И она снова хлестнула меня.

«После всего этого времени ты всё ещё не можешь взять на себя ответственность за это? Что с тобой не так?» — закричала она.

«Я этого не совершала. Это был чертов несчастный случай», — прорычала я. И тогда Спенсер ударил меня.

«Ты вызвала этот несчастный случай. Ты сделала это с нашей семьей. Ты нас разрушила», — закричал Спенсер.

«Единственное, что здесь разрушенное, это ты, урод», — выплюнула я в него. И он трижды сильно ударил меня по животу.

Он начал смеяться, когда я задыхалась.

«У тебя ещё есть что сказать мне?» — спросил он.

Я медленно подняла голову и улыбнулась ему. На этот раз моя мать несколько раз хлестнула меня.

«Я знал, что они должны были избавиться от тебя, как только ты родилась», — прорычал Спенсер мне в лицо.

«Извини. Это не моя вина», — усмехнулась я. И он снова ударил меня.

«Я должна была у***ь тебя, когда ты родилась, и избавить нас всех от страданий», — закричала мама мне в лицо.

«Тогда почему ты этого не сделала?» — спросила я. Но она просто странно посмотрела на меня. Как будто не ожидала такой реакции от меня.

«Хватит. С неё достаточно», — сказал отец.

«Что? Ей ещё далеко до достаточно. Она не заплатила за то, что сделала», — возразила мама.

«У неё завтра занятия. Люди начнут задавать вопросы, если мы продолжим сегодня ночью», — сказал отец.

«Почему ты никогда не бьёшь её? Почему ты никогда не участвуешь в этом? Она причинила тебе столько же боли, сколько и нам», — закричала мама.

«Мне не нужно её бить. Она уже знает, что для меня она ничего не значит», — сказал отец.

Спенсер подошел и освободил цепи, и я упала на пол.

Они положили свои оружия обратно на стол у стены, и я медленно поднялась на ноги.

Я смогла подняться по лестнице, и они следовали за мной, когда я добралась до первого этажа дома, но потом мне пришлось снова подняться наверх.

Я пошла в свою комнату и достала из шкафа одежду, прежде чем перейти через коридор в ванную комнату.

Я приняла душ и смыла всю кровь в сток, но почти не могла двигаться.

Вода на моей коже жгла, а следы на запястьях были такими красными, что почти выглядели как ожоги третьей степени.

Я знала, что мне придется скрывать их несколько дней.

Я вышла из душа и оделась в майку и спортивные штаны, прежде чем вернуться в свою спальню.

Я расчесала свои длинные светлые волосы, прежде чем легла на кровать и натянула на себя одеяло.

Я посмотрела на часы, и они показывали 2 часа ночи. Это значит, что я не смогу выспаться этой ночью.

Но, к сожалению, я к этому привыкла.

Это не первый раз, когда я провожу ночь подобным образом, а потом мне приходится идти на работу или в школу на следующий день.

Я лежала в постели, пытаясь заснуть, когда услышала, как зазвонил телефон моего брата, и не могла понять, с кем он разговаривает, но, вероятно, это была одна из его многочисленных подружек в городе.

Он быстро покинул дом после звонка, и я почувствовала облегчение, когда он прошел мимо моей комнаты и не зашел в нее.

Я ворочалась всю ночь в постели. Спала по несколько минут здесь и там. Это было нелегко из-за следов от удара кнутом с аконитом по всей спине. Но даже мои ноги были в синяках. Мама, должно быть, попала и по ним.

Я этого не заметила. Вероятно, потому что боль в спине и туловище была такой сильной.

Но я все же смогла немного поспать, прежде чем проснулась от мысленного контакта, нарушившего мой покой и тишину.

«Тринити. Ты здесь?» — сказал мужской голос.

Мои глаза широко распахнулись, как только я услышала его голос. Прошло несколько месяцев, но я не могла забыть этот голос.

Ашер.