Каждая клеточка моего тела кричала от боли. Стоило мне закрыть дверь своей комнаты, как я буквально сползла по ней на пол, прижимая ладонь к груди. Сердце внутри словно сжимали раскаленными тисками — так узы истинности наказывали меня за то, что я оттолкнула своего самца, когда он был ранен и слаб. Внутри живота горел глухой, тягучий пожар, а перед глазами всё ещё стояло бледное лицо Кая и его янтарные глаза, полные невыносимой, смертной муки.
«Так ему и надо», — упрямо шептал мой разум. — «Пусть прочувствует сотую долю того, что чувствовала я, когда он разорвал узы передо всей стаей».
Но моя волчица внутри лишь жалобно скулила, свернувшись в клубок и отказываясь помогать мне справляться с этой фантомной болью.
Два дня в особняке царила относительная тишина. Альфу Эйдана и его делегацию
