Десять минут пролетели пугающе быстро. В палате лазарета слышался только тихий, восторженный шепот Лео и редкий, мягкий смех Кая. Я сидела в кресле в самом темном углу комнаты, скрестив руки на груди, и со стороны могло показаться, что я абсолютно равнодушна к этой семейной идиллии. Но это была ложь. Мой взгляд то и дело возвращался к широкой груди Кая, к тому, как тяжело и неровно он дышал, и как его правая рука бережно баюкала нашего сына. Каждый его вдох отзывался в моей груди глухим, тянущим эхом. Наша связь больше не кричала — она тихо, удушающе шептала, умоляя меня прекратить эту пытку.
Дверь палаты тихо приоткрылась, и внутрь заглянул мой отец. Кристиан мягко улыбнулся, оценив обстановку, и перевел взгляд на внука.
— Лео, малыш, пойдем. Дядя Маркус обещал показать тебе тренировочн
