Слово «амбассадор» повисло в воздухе, как приговор. Иван произнес его с таким торжествующим, почти влюбленным в свою власть видом, будто только что вручил мне ключи от рая, а не пропуск в очередную камеру с мягкими стенами. Его рука на спинке моего кресла ощущалась тяжелым клеймом собственности; я кожей чувствовала жар, исходящий от его ладони, и этот холодный, собственнический жест парализовал меня сильнее любых оков.
Денис Николаевич медленно откинулся на спинку стула, сложив пальцы «домиком». В кабинете воцарилась вязкая тишина, нарушаемая только тихим, издевательским звоном льда в бокале Виктора.
— Амбассадор «Искры»? — голос прокурора звучал ровно, но в нём прорезался тот самый металл, который заставлял свидетелей на допросах менять показания. — Виктор Александрович, при всем уважен
