(от лица Артёма)
Я вошел в аудиторию ровно через десять минут после того, как в медпункт вернулась Журавлева. Внутри царила такая звенящая тишина, что мерное гудение проектора казалось ревом турбины. Студенты замерли, как по команде «смирно», провожая меня взглядами, в которых читалась смесь страха и жадного любопытства. Зайцев сидел на своем месте, выпрямив спину; перед ним лежал девственно чистый лист бумаги — значит, дебоширить или обсуждать произошедшее никто не рискнул. Мой вид сейчас явно не располагал к дискуссиям.
Я прошел к кафедре, чеканя шаг. Каждое движение было выверено до механизма, хотя ладони всё еще помнили холодную дрожь Василисы, а в носу стоял едкий запах нашатыря.
— Касаемо Воробьевой, — отрезал я, не удостоив группу даже мимолетным взглядом.
Голос звучал сухо, ро
