Танцуй подобно птице! Пускай в их жилах стынет кровь

ЧАСТЬ 9

В ложе собралась элита города. В центре, в кожаном кресле, восседает отец моего мучителя — Виктор Зверев, владелец МЦ «Новознаменки», чьи руки хирурга стоят миллионы. Рядом с ним — седовласый мужчина с тяжелым взглядом, прокурор города.

Но мой взгляд намертво прикипает к третьему гостю.

Якушев?

Земля уходит у меня из-под ног и я едва нахожу в себе силы, чтобы не распластаться перед присутствующими на полу или не выдать себя.

Мой ст. преподаватель по маркетингу и зав. кафедры менеджмента. Тридцать пять лет, безупречный стиль, ледяная логика. Он тот, чью лекцию я слушала буквально несколько часов назад... И с которой сбежала.

Так что он мог забыть в этом месте… В такой компании?

В ложе повисает звенящая тишина. Я чувствую, как мой преподаватель медленно переводит взгляд с моих забинтованных щиколоток на лицо, покрытое сценическим гримом. Его глаза на долю секунды сужаются — я вижу, что он узнал меня. Его рука, сжимающая бокал, напрягается.

Под его пристальным взглядом мне становится не по себе. Я начинаю чувствовать себя какой-то грязной и испорченной. Нанесенный макияж въедается в кожу и обжигает, словно огнем. Так, что мне тут же хочется от него избавится.

— Ну же, господа, — голос «психа» за моей спиной вибрирует от плохо скрываемого восторга. — Наша звезда немного запыхалась, но, думаю, вы оценили масштаб таланта.

Он подходит сзади и по-хозяйски кладет ладонь мне на талию, прижимая к себе. Его пальцы нагло впиваются в алый шелк.

— Отец, ты просил «свежий взгляд» на маркетинг нашего нового филиала? — он насмешливо смотрит на Якушева. — Артём Денисович, как вам подача? Хороший кейс для вашей кафедры?

Якушев медленно делает глоток виски, его лицо превращается в непроницаемую маску. Он смотрит на меня в упор, но в его взгляде — лишь вежливое безразличие.

— Любопытно, — ровно произносит Артем Денисович, обращаясь к Звереву-младшему, игнорируя меня как личность. — Но я не привык оценивать персонал ресторанов. Мы здесь для обсуждения правовых аспектов клиники, а не вашего досуга.

Я чувствую, как в груди разливается горькая смесь облегчения и новой боли. Он притворяется, что не знает меня. Отрезает меня от нормального мира, делая вид, что я — лишь часть клубного интерьера.

— Ну конечно, — псих наклоняется к моему уху, обжигая дыханием. — Совсем забыл, что вы, Артем Денисович, за чистоту академических рядов.

Владелец «Новознаменки», брезгливо морщится:

— Уведи её, — бросает он сыну. — И вернись к документам. Прокурор не будет ждать, пока ты наиграешься.

Я стою, не в силах пошевелиться, чувствуя на себе презрение старшего Зверева и ледяное игнорирование Якушева. В этот момент я готова подыграть кому угодно, лишь бы этот кошмар закончился. Я опускаю голову, позволяя длинным волосам скрыть лицо.

— Извините, господа, — шепчу я, покорно принимая роль, которую мне отвели.

Но когда я разворачиваюсь, чтобы выйти, я ловлю на себе мимолетный, тяжелый взгляд Якушева. В нем нет безразличия. В нем — приговор.