Танцуй подобно птице! Пускай в их жилах стынет кровь

ЧАСТЬ 14

Между нами возникла пауза — тягучая, наполненная звуками затихающей музыки и моим собственным шумным дыханием. Я замерла, чувствуя, как упрямство медленно сменяется неловкостью, но Артем лишь мягко пододвинул тарелку ближе ко мне.

— Ешь, пока не остыло.

Я нерешительно взяла вилку. Аромат домашней еды, который заполнял кухню, окончательно подавил моё сопротивление.

— Вы отлично готовите, — признаю я, когда тарелка пустеет наполовину. — Спасибо за еду... Это очень вкусно.

— Если и правда нравится, то съешь всё, — в его голосе проскользнула мягкая, почти отеческая забота, которая спутала все мои мысли.

Я кивнула и продолжила есть, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Но тревога всё равно заскреблась внутри.

— Зверев… — начала я, желая наконец прояснить ситуацию, но Якушев коротким жестом остановил меня.

— Слишком много событий свалилось на тебя за короткий промежуток времени, — он подался чуть вперед, и свет кухонной подсветки выхватил серьезность в его глазах. — Не думай сейчас ни о чем. Просто поешь и отдохни. Завтра мне всё расскажешь. И мы придумаем, как это решить.

Сердце сделало кульбит и на секунду замерло.

Придумаем, как решить?

Значит, он не собирается оставаться в стороне?

Но почему?

Я ведь просто его студентка... Он не обязан быть со мной таким добрым, не обязан рисковать, ввязываясь в конфликт с семьей Зверевых

— Утро вечера мудренее? — я постаралась улыбнуться, хотя губы еще подрагивали. — Да... Так действительно будет лучше.

В горле вдруг пересохло, и я сделала глоток из чашки. Горячий травяной чай не обжигал, а разливался по телу приятным, расслабляющим теплом. Я обвела взглядом кухню, пытаясь зацепиться за реальность.

— У вас отличный вкус, — кивнула я на пространство вокруг. — Да и музыка играет замечательная.

На лице Артема появилась усмешка — не пафосная, которую я привыкла видеть в коридорах университета, а скорее игривая, живая.

— Что, Василиса? Не ожидала, что старший преподаватель и зав. кафедрой может слушать ту же музыку, что и ты?

Мне стало неловко, словно меня поймали на чем-то запретном. Я решила не отнекиваться и сказать правду.

— По правде говоря, да. Вы уж извините, Артем Денисович, но как-то это с вами не вяжется, — когда осмысливаю сказанное, понимаю, что крупно влипла.

Из-за нервов, я то вожу пальцами по чашке, то обхватываю её. Пока чуть было не опрокидываю, но Артем вовремя подхватывает её и возвращает в прежнее положение.

— На первый взгляд, — судорожно объясняю пытаясь реабилитироваться в его глазах. — Я имею в виду, что... Заблуждалась на ваш счет и поспешила с выводами. Но вы меня приятно удивили.

Боже... Что я несу?

Хотя, это ведь правда, так что...

Я начинаю нервничать еще больше, чем до этого. И ко всему прочему, мне теперь еще и становится страшно, что я могла задеть его своей прямолинейностью. Но его взгляд от моих слов лишь потеплел, и ещё он весело покачал головой.

Кажется... Я еще могу пожить, пока что

Господи, Вась, не забывай следить за языком в его присутствии!

И чего это меня так развело, будто от алкоголя?

— Расслабьтесь, Воробьева. И, кажется, мы договорились обращаться друг к другу по имени.

— Простите, — я неловко поправила ворот футболки, которая то и дело сползала с плеча. — Привычка.

Когда я отложила вилку, в теле разлилась приятная тяжесть, а мысли наконец перестали метаться, словно пойманная в ловушку птица.

Я потянулась к пустой тарелке, намереваясь помыть её, но Артем тут же перехватил мою руку. Его пальцы, сухие и горячие, на секунду сжали мое запястье — чуть выше того места, где остался след от Ивана.

— Оставь, — мягко, но не терпяще возражений произнес он. — Я сам. Иди за мной.

Он жестом пригласил меня проследовать в глубь квартиры. Мы прошли мимо панорамных окон, в которых огни города казались россыпью драгоценных камней на черном бархате, и свернули в небольшой коридор. Артем открыл одну из дверей.

Комната оказалась такой же сдержанной, как и вся квартира: широкая кровать с графитовым бельем, мягкий свет торшера и запах чистоты. Здесь не было ничего лишнего, но именно эта пустота сейчас дарила мне чувство покоя.

— Это гостевая спальня. Располагайся, — он зашел внутрь и подошел к шкафу, достав оттуда тяжелый, невероятно мягкий плед цвета темного шоколада.

Артем положил плед на край кровати, но не спешил уходить. Его взгляд снова упал на моё запястье, где на фоне бледной кожи отчетливо проступал багрово-синий след от пальцев Ивана. В свете торшера эта гематома выглядела особенно уродливо, контрастируя с чистотой белой ткани его футболки, в которой я тонула. Артем нахмурился, и в его глазах на мгновение вспыхнула холодная ярость, адресованная не мне.

— Подожди здесь, — бросил он и вышел.

Я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что делать. Через минуту он вернулся с небольшой аптечкой.

— Садись, — Артем указал на край кровати, а сам опустился на стул напротив.

Он осторожно взял мою руку. Его прикосновение было невероятно бережным, контрастируя с тем, как грубо меня держали в клубе. Открыв тюбик с охлаждающей мазью, он начал медленно втирать её в поврежденную кожу. Я невольно затаила дыхание. Между нами было так мало места, что я чувствовала жар его тела и видела, как сосредоточенно сжаты его губы.

— Будет немного холодить, — негромко сказал он, не поднимая глаз. — Это снимет отек.

Когда он закончил, то не сразу отпустил мою руку. Его большой палец почти невесомо скользнул по нежной коже ладони, словно он хотел стереть само воспоминание о чужом прикосновении. Это длилось всего секунду, но по моему телу прошла волна, которую не могла бы вызвать ни одна горячая вода.

Затем он поднялся, убрал мазь и взял с полки книгу.

— Держи. Иногда помогает отвлечься от собственных мыслей, — он протянул мне томик.

«Преступление и наказание»... Интересный выбор и как нельзя кстати подходящий, учитывая всю ту драму, что сейчас происходит в моей жизни

Я прижала книгу к груди, вдыхая её едва уловимый аромат — запах старой бумаги, смешанный с тем самым древесным парфюмом, который заполнил всю эту квартиру. С этим запахом страх окончательно отступил.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё, Артем.

Он задержал на мне взгляд дольше, чем того требовали приличия. В этом молчании под затихающие аккорды в гостиной было больше правды, чем в любых словах.

— Отдыхай, — он кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я опустилась на кровать, чувствуя тепло паркета под босыми ногами. Эта ночь, начавшаяся с меланхоличного драйва, чуть было не закончилась трагедией, но так вовремя нашла свое завершение в тихом «вместе», которое Артем невольно пообещал мне на кухне.