Танцуй подобно птице! Пускай в их жилах стынет кровь

ЧАСТЬ 18

Я вылетела из подъезда, едва сдерживая рыдания, которые душили меня изнутри, обжигая горло. Тяжелая картонная коробка нещадно оттягивала руки, а кроссовки, наспех надетые на босую ногу, неприятно хлопали по пяткам при каждом шаге. Я не оглядывалась. Знала: если увижу его лицо в окне или, не дай бог, в дверях, я просто сломаюсь, превращусь в лужу и позволю ему снова «управлять» собой.

Завернув за угол первого же корпуса, я бросилась к соседнему зданию ЖК «Адмирал». Мне нужно было исчезнуть, раствориться среди этих пафосных стеклянных фасадов, которые сейчас казались мне стенами ледяной тюрьмы. Я юркнула за массивную бетонную колонну въезда в подземный паркинг и вжалась в холодный камень, едва переводя дух. Шероховатая поверхность бетона колола спину даже через пальто, но эта физическая боль помогала не закричать.

Якушев появился спустя пару минут. Он выскочил из подъезда стремительно, на ходу застегивая пальто. Я видела его через узкую щель между колонной и декоративным кустарником. Он выглядел взвинченным — привычная маска «идеального топ-менеджера» окончательно сползла, обнажив растерянность, смешанную с гневом. Артем нервно оглядывал пустую утреннюю улицу, сжимая ключи от машины так, что побелели костяшки. Очевидно, он не ожидал, что его «нерентабельный актив» окажется настолько быстрым и строптивым.

Я затаила дыхание, прижимая коробку к груди так сильно, что картон начал жалобно прогибаться. Он какое-то время блуждал по округе, заглядывая за повороты и проверяя глазами каждый припаркованный автомобиль. В какой-то момент он прошел совсем рядом с моим укрытием — я видела зеркальный блеск его начищенных туфель и слышала его тяжелое, прерывистое дыхание. Я не шевелилась. Сердце колотилось в горле, я боялась, что малейший шорох выдаст меня.

Наконец, не найдя меня, Артем резко развернулся и вернулся к своему ЖК. Видимо, решил забрать машину с паркинга, чтобы расширить радиус поисков. Спустя десять бесконечных минут тишину двора разорвал хищный рокот мотора. Его черный внедорожник на скорости вылетел с парковки и скрылся за поворотом, взвизгнув шинами по асфальту.

Только тогда я позволила себе сползти по колонне вниз. Горло саднило, а пальцы на руках окончательно онемели от холода и тяжести ноши. Дрожащими руками я достала телефон и набрала единственный номер, который сейчас мог стать моим спасением.

— Васька? — сонный голос Ани подействовал на меня как ледяной душ. — Ты чего в такую рань?

— Ань, пожалуйста... забери меня. Я у ЖК «Адмирал». Только не спрашивай ничего сейчас, просто приедь, — я шмыгнула носом, чувствуя, как ярость внутри окончательно сменяется накатывающей, свинцовой усталостью.

На том конце воцарилась тишина, а потом я услышала решительный шорох одеяла:

— Скидывай геолокацию. Буду через пятнадцать минут. Но предупреждаю сразу, Воробьева: на этот раз ты не отвертишься. Ты выложишь мне всё — от первой до последней буквы.

— Поняла, — тихо ответила я. — Во всем покаюсь... Только забери меня уже отсюда.

Спустя некоторое время, которое для меня длилось словно вечность, маленькая «Мазда» Аньки затормозила у тротуара. Журавлева выскочила из машины, а я быстро отправилась ей навстречу, прижимая свой картонный скарб. Ее взгляд пробежался по моему виду — растрепанная, в кроссовках на босу ногу, с дикими глазами — и её веки испуганно округлились.

— Мать моя... Вась, ты выглядишь так, будто сбежала с тонущего лайнера, — она помогла мне закинуть коробку на заднее сиденье и буквально затолкала меня в тепло салона. — Значит так... План такой: сейчас едем ко мне. Я заварю самый крепкий чай в твоей жизни, и ты начнешь свой рассказ. И будь так добра. Начни, пожалуйста, с того, почему ты выходила из ЖК, которое находится по соседству с тем, где живет наш «великий и ужасный»?

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, чувствуя, как тепло печки начинает болезненно покалывать замерзшие ступни.

— Ань, если я начну рассказывать, ты решишь, что я сошла с ума.

— Поверь, после того как я увидела тебя здесь в таком виде, сумасшествие — это самая оптимистичная версия. Поехали.

Машина тронулась, увозя меня подальше от района, где мой поцелуй и мои чувства были признаны «убыточным вложением».

Когда мы оказались в квартире у Ани, она велела мне первым делом принять душ. Горячая вода смывала запах его квартиры, запах его парфюма, но не могла смыть слова, которые он выплюнул мне в лицо. Аня любезно одолжила мне свою домашнюю одежду — мягкий худи, в котором я утонула. Но когда я зашла на кухню, я поняла: мягко не будет. Меня ждал очень непростой разговор.

Журавлева поставила передо мной огромную кружку с густым чаем и села напротив, скрестив руки на груди.

— Итак, — Аня кивнула на коробку в коридоре. — Рассказывай всё.

— Все началось с Бориса, — я замолчала, собираясь с духом. — Он не в коме... Это всё спектакль... Для тебя.

— Чего?! — взорвалась Аня. — Ты сейчас шутишь?

— Прости... Надо было сразу сказать, — я обхватила руками голову и с силой растрепала волосы. — Он признался мне, потому что ему нужна была моя помощь. А тебе не хотел ничего говорить, чтобы ты не пострадала.

Я даю ей время переварить услышанное. Видно, как Журавлева находится на грани: она то ли хочет у***ь меня, то ли брата.

— Борис был частью гоночной команды Зверева... Того самого, который чуть не убил меня в Новознаменке. Они что-то не поделили, и Боря решил пойти против Ивана. Он попросил меня уговорить Удавку — лидера другой банды гонщиков — взять его к себе, потому что мы знакомы.

Я сделала глоток обжигающего чая.

— Я поехала на гонки, чтобы поговорить с Удавкой, а им оказался Глеб... Тот самый из Мариинки, из-за которого я начала танцевать. Представляешь? Он согласился помочь Борису, но взамен потребовал свидание и танец. Я согласилась, потому что не хотела, чтобы Борька проходил через всё это сам... К тому же он пообещал мне завязать с гонками... — Замолкаю ненадолго, чтобы перевести дух. — Но на гонки внезапно заявились Тим и Якушев. И так как я не хотела с ними пересекаться, я с Глебом решила, что я открою заезд своим танцем. А когда я уже вышла, чтобы станцевать, увидела в одной из тачек Зверева. Его ухмылка... я думала, что умру от страха на месте. Глеб помог мне собраться… Я станцевала, а потом не придумала ничего лучше, чем запрыгнуть к нему в машину. В общем… Между Миной и Зверевым я выбрала из двух зол меньшее.

Я судорожно выдохнула.

— После гонки Зверев меня подловил. Намекнул, что это не последняя наша встреча и что отказывать ему не стоит. А еще он сказал, что я — вылитая сестра Якушева. И... Ещё он сказал мне, чтобы я не повторяла её судьбу.

Я горько усмехнулась.

— Дома я стала анализировать поведение Тима и вдруг осознала, что Иван прав. Минаев... Я для него просто «пластырь» на рану, оставшуюся после Вики.

— А что Тим?

— Я его прижала по поводу этой темы, но... Он и не попытался возразить. А это значит лишь одно… Иван был прав, и я… Я думаю, что поступила правильно, бросив его.

Анька молча кивнула, переваривая услышанное.

— А Зверев тем временем перешел в наступление. Он искал со мной встреч. И вчера даже вынудил меня станцевать в его клубе. А там... оказался Артем со своим отцом. Это была просто катастрофа, Ань. Я еще никогда не чувствовала себя такой грязной. Зверев-старший сказал выпроводить меня и спустя некоторое время... Я с Артемом оказалась в одной уборной… И не спрашивай, как так получилось. Это долгая история, но там... Он просто распотрошил меня морально. А чуть позже... Иван заявил мне, что хочет сделать меня примой в его клубе. Дал три дня на «подумать» и намекнул, что лучше бы мне не отказываться.

Я обхватила кружку ладонями.

— Ты помнишь наш первый курс? Когда Якушев впервые вошел в аудиторию? Я влюбилась сразу... Как наивная дура. Как и вся остальная женская часть нашего вуза. Но я знала: он — холодная логика, а я — массовка. И между нами никогда и ничего не может быть. А вчера весь мой мир перевернулся. Он не уехал после встречи со Зверевыми. Ждал меня. Забрал из того кошмара, привез к себе, позаботился... И я наивно поверила, что между нами вдруг растаял лед. Мы даже поцеловались. А сегодня он проснулся и включил маркетолога.

Голос сорвался.

— Сказал, что наше сближение — «ошибочное вложение активов». Что я — репутационный риск. Он просто провел инвентаризацию и выкинул меня, как неликвид.

Аня смотрела на меня с яростью и сочувствием.

— И что теперь, Вась? Ты же понимаешь, что Зверев не оставит тебя в покое?

— Я знаю, — я подняла на неё тяжелый взгляд. — Но я больше не буду «активом», которым можно помыкать как заблагорассудится.