Танцуй подобно птице! Пускай в их жилах стынет кровь

ЧАСТЬ 17

Утро началось с тишины и запаха свежесваренного кофе. Проснувшись, я не сразу открыла глаза, смакуя послевкусие ночи. Артема рядом не было, но подушка еще хранила его запах. В голове калейдоскопом крутились мысли: я вспомнила тот самый первый день в университете, когда он вошел в аудиторию — безупречный, недосягаемый, «птица другого полета». Тогда я и подумать не могла, что когда-нибудь окажусь в его квартире, что он будет утешать меня после кошмара и, самое главное, что он ответит на мой поцелуй.

Окрыленная, я буквально выпорхнула из комнаты. Мне казалось, что теперь всё изменится. Что его ледяная броня наконец дала трещину.

Но на кухне меня ждал не тот человек, который прижимал меня к себе ночью. Артем стоял у столешницы, изучая что-то в планшете. Он выглядел еще холоднее и собраннее, чем на лекциях.

— Проснулась? — бросил он, не поднимая глаз.

Голос звучал как сухой отчет.

— Садись, позавтракай. Через двадцать минут выезжаем. Я отвезу тебя домой. По пути расскажешь всё о ситуации с Иваном и его отцом. Мне нужны голые факты.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё начинает медленно осыпаться.

— И это всё? — тихо спросила я. — Всё, что ты хочешь со мной обсудить? А как же... вчерашнее? Мы?

Артем наконец поднял взгляд. В его глазах была пустота.

— Вчерашнее? — он на мгновение задумался, словно подбирая нужный термин из учебника. — Видишь ли, Василиса, в маркетинге это называется ошибочным вложением активов. Компания влила ресурсы не в тот сегмент, не рассчитав операционные риски, и потерпела репутационные убытки. Чтобы эти риски не стали колоссальными и не привели к банкротству обоих субъектов, единственный верный выход — немедленный вывод средств.

Он поправил манжет рубашки.

— Считай, что наш проект по «личному сближению» закрыт из-за нерентабельности. Возвращаемся к базовой модели: преподаватель и студентка.

Я смотрела на него, и мне казалось, что меня ударили током. Взрыв ярости внутри был такой силы, что я едва не задохнулась.

— Неэффективный актив? — прошипела я. — Ну конечно.

Я развернулась и бросилась в спальню, схватила телефон и почти бегом вылетела в прихожую. Там, на полке, стояла моя коробка с вещами. Руки дрожали. Я вытащила кроссовки, едва не порвав шнурки, натянула их на босые ноги, а пуанты — этот символ моего вчерашнего позора и слабости — со злостью швырнула в коробку.

Рядом с его безупречным пальто висело моё — вчера я снимала его в ванной вместе с танцевальным костюмом, когда была уверена, что нашла здесь спасение. От воспоминаний стало тошно. Я рывком сняла пальто, подхватила коробку и уже потянула на себя ручку входной двери, когда услышала за спиной его шаги и голос:

— Воробьева, подожди! Я же сказал — я тебя отвезу!

Я обернулась, уже стоя на пороге, и посмотрела на него так, как смотрела бы на неудачный рекламный буклет — с полным равнодушием и брезгливостью.

— Простите, Артем Денисович, — отчеканила я, копируя его менторский тон. — Но я проанализировала ваше предложение. Согласно моей текущей стратегии развития, ваши логистические услуги признаны низкокачественными и не вписываются в мой бюджет времени. Я принимаю решение о полной ликвидации нашего сотрудничества вне учебного плана. Поздравляю, ваш «вывод средств» прошел успешно. Прощайте.

Я шагнула за дверь и захлопнула её прямо перед его лицом.