Отвергнутая Луна Альфы

Глава 6. За столом хищников

Запах кофе становился всё сильнее и насыщеннее с каждым шагом, пока они шли по длинному, гулкому коридору. Это был не просто аромат — это была симфония запахов: горьковатый, обволакивающий кофе, только что испечённый хлеб с хрустящей корочкой, что-то сладкое, ванильное и тёплое, доносящееся из-за массивных дверей. Вивиан сама не заметила, как шаг её непроизвольно стал медленнее, а ноздри затрепетали.

Живот предательски, громко напомнил о себе глухим урчанием.

— Я правда не голодна, — пробормотала она скорее для себя, чем для него, пытаясь убедить собственное тело.

— Конечно, — отозвался Велас, даже не оборачиваясь, но она слышала улыбку в его голосе. — Именно поэтому ты заметно ускорилась, как только почувствовала запах еды из кухни.

Она раздражённо закатила глаза к сводчатому потолку. — У тебя потрясающий, редкий талант — раздражать людей с пол-оборота.

— У меня есть талант наблюдать и делать выводы, — парировал он. — А ты просто слишком предсказуема для того, кто пытается казаться загадочной.

Он остановился у высоких двустворчатых дверей из морёного дуба и одним плавным движением распахнул их.

Столовая была огромной, но не давящей. Длинный, отполированный до блеска стол из тёмного дерева мог вместить человек тридцать. Панорамные окна в два человеческих роста заливали помещение холодным, кристально-чистым утренним светом, отчего хрусталь на столе искрился. Приборы были сервированы с армейской точностью. Но несмотря на всю эту суровую роскошь, здесь не было показной помпезности, как у Найтов. Всё выглядело… живым. Настоящим. Используемым по назначению.

За столом уже находились несколько человек — члены ближнего круга Меранксеса. И все, как по команде, одновременно подняли головы, оторвавшись от тарелок и бумаг. Вивиан почувствовала это мгновенно — как накатывает волна чужого внимания. Взгляды. Оценивающие, как у ювелиров. Осторожные. Настороженные до предела, словно в комнату вошла не девушка, а бомба замедленного действия.

— Лорд Меранксес, — первым поднялся со своего места мужчина лет сорока с холодным, проницательным взглядом серых глаз и военной выправкой. — Мы не ожидали, что вы вернётесь в резиденцию так быстро. Встречи в городе отменены?

— Я тоже не ожидал, — спокойно ответил Велас. — Встречи перенесены.

Он прошёл вперёд ровным, властным шагом хозяина жизни, даже не замедлившись у порога. Вивиан последовала за ним, ощущая, как чужие взгляды прожигают в ней дыры. Все присутствующие теперь смотрели исключительно на неё.

— Это она? — громким шёпотом, который на самом деле был идеально слышен, прошелестела женщина в конце стола.

— Да, она, — так же тихо ответил кто-то рядом с ней.

— Та самая… Блэквуд…

Вивиан сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь. Та самая. Не имя. Не человек. Не Вивиан. Просто — та самая проблема. Ярлык, который повесили ещё до её рождения.

Велас остановился. И вдруг сделал то, чего никто — судя по расширившимся глазам присутствующих — совершенно не ожидал. Он собственноручно отодвинул для неё тяжёлый стул с высокой резной спинкой, стоящий по правую руку от его кресла. — Садись, — сказал он спокойно, но в этом спокойствии был приказ, не терпящий возражений.

В комнате стало ещё тише. Слышно было, как потрескивают дрова в дальнем камине. Вивиан медленно, чувствуя, как десятки глаз сверлят её спину, опустилась на предложенное место, ощущая, как напряжение вокруг сгущается почти до осязаемости, до звона. Велас занял место рядом с ней. Слишком близко. Их локти почти соприкасались. Словно это было естественно. Словно так и должно быть от сотворения мира.

— Продолжайте, — лениво бросил он остальным, наливая себе кофе из турки. — Вы же что-то бурно обсуждали до моего прихода. Я не люблю, когда разговоры затихают в моём присутствии.

Никто не осмелился заговорить сразу. Мужчина напротив, тот самый с военной выправкой, внимательно и почти бесцеремонно посмотрел на Вивиан. — Мы обсуждали… последствия. Политические, экономические и правовые.

— Какие именно последствия? — вдруг спокойно спросила она, сама поразившись тому, что заговорила.

Несколько человек нервно обменялись мимолётными взглядами. — Ваше появление здесь уже вызвало целую волну вопросов и кривотолков, — сказал мужчина. — Совет Стаи не будет молчать долго. Они уже обдумывают следующий шаг.

— Совет уже не молчит, — холодно добавила та самая женщина. — Они считают, что вы представляете угрозу.

Вивиан нахмурилась, внутри всё похолодело. — Я? Какую угрозу могу представлять я?

— Не вы лично, — вмешался третий голос, более молодой. — Ваше происхождение. Ваша кровь. Ваша фамилия. Блэквуд — это символ, который многие хотели бы видеть стёртым.

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то у горла. — Я не понимаю… Мне никогда ничего не объясняли! Как я могу быть угрозой, если я даже не знаю правды о себе?

— И именно в этом кроется главная проблема, — тихо, почти сочувственно произнёс седой мужчина. — Потому что другие свой кусок правды знают. И готовы действовать.

Велас аккуратно поставил фарфоровую чашку на блюдце. Звук фарфора о деревянную столешницу прозвучал в звенящей тишине как удар гонга.

— Достаточно, — сказал он спокойно, но в его голосе прорезалось нечто, от чего даже воздух стал тяжелее, напитался электричеством. — Она узнает всё. Каждую деталь. Но не от вас. И не сегодня.

Тишина стала полной. Безоговорочной. Никто не пикнул, никто не посмел спорить.

Вивиан медленно повернула голову к нему, заглядывая в его строгий профиль. — Тогда от кого? Если не от Совета, не от старейшин, то от кого я услышу правду?

Велас посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Так, словно видел её насквозь и оценивал, готова ли она к тому, что услышит. И в его взгляде впервые за всё время мелькнуло нечто иное. Не игра. Не насмешка. Не снисходительность. А нечто гораздо более глубокое, похожее на беспокойство, смешанное с решимостью. — От меня, — тихо сказал он одними губами.

В этот самый миг где-то в глубине зала, ближе к концу стола, раздался глухой, вибрирующий треск. Один из пустых хрустальных бокалов, стоявших у дальнего прибора, сильно и заметно дрогнул. И по тончайшему стеклу побежала, как паутина по льду, тонкая извилистая трещина. Вивиан замерла. Она не двигалась. Её пальцы лежали на скатерти, она даже не дотрагивалась до стола.

Но почему-то все в комнате — абсолютно все — одновременно, как по команде, повернули головы и посмотрели именно на неё. В их глазах читался шок, смешанный с благоговейным ужасом.

— Это… — прошептала та самая женщина, бледнея как полотно. — Вы это видели? Бокал треснул сам по себе.

— Никто ничего не видел, — резко, как удар хлыста, перебил Велас. — И никому не следует обсуждать это за пределами данной комнаты.

Но его голос стал ниже. Опаснее. Он медленно, разворачиваясь всем корпусом, повернул голову к Вивиан. И на этот раз даже не пытался скрывать своего внимательного, почти хищного, обострённого интереса. — Ты чувствуешь это? — тихо, так, чтобы слышала только она, спросил он. — Сейчас, внутри себя, где-то под рёбрами. Тепло и давление.

Вивиан сглотнула ставший колючим ком, пересохшее горло саднило. Её ладони вспотели. — Я… я правда не понимаю, что происходит…

Но это была ложь, и они оба это знали. Где-то внутри неё, глубоко под спудом многолетнего страха и боли, что-то откликнулось на этот треск. Тёплое. Живое. Сильное. И очень, очень древнее. Как будто что-то, спавшее мёртвым сном, наконец проснулось и лениво потянулось в груди.

— Хорошо, — так же тихо сказал Велас, и в его глазах заплясали золотые искры удовлетворения. — Значит, начнём именно с этого. Сегодня же.

Он резко встал, отодвинув стул. — Завтрак окончен для всех. Оставьте нас.

Никто не возразил. Никто даже не шевельнулся поначалу, но затем люди начали быстро, почти бесшумно покидать зал.

Он протянул ей раскрытую руку. На этот раз в этом жесте не было ни игры, ни насмешки. Только серьёзность. — Пойдём со мной, Вивиан.

Она посмотрела на его широкую ладонь в старых шрамах. Потом — в его янтарные глаза, горящие нетерпением. И впервые за всё это безумное время, в них не было ни капли шутки. Только истина