Отвергнутая Луна Альфы

Глава 4. Ярость Альфы

Ночь почти закончилась. Она уходила неохотно, цепляясь за шпили особняков и кроны деревьев рваными клочьями тумана. Серое, безжизненное утро медленно поднималось над городом, окрашивая высокие окна особняка Найтов холодным, безрадостным светом. Этот свет был безжалостен — он обнажал каждую трещинку в фасаде, каждую пылинку в воздухе. После вчерашней церемонии дом, ещё накануне наполненный музыкой, ароматом дорогих духов и показной роскошью, теперь казался напряжённым, разорённым ульем, готовым взорваться от внутреннего гнева.

Слуги ходили тише обычного. Их шаги по мраморным полам были почти беззвучны — они передвигались, словно тени, боясь любым шорохом навлечь на себя гнев хозяина. Охрана избегала смотреть Альфе в глаза, пряча взгляды в пол. Они чувствовали исходящую от него ярость, как животные чуют приближение грозы. А в главном кабинете, обитом дубовыми панелями, что-то с отвратительным звоном разбилось о стену.

Рейвен Найт стоял посреди комнаты, тяжело и загнанно дыша. Его грудная клетка вздымалась и опускалась, как кузнечные меха. Осколки дорогого хрустального графина, ещё минуту назад полного янтарного виски, рассыпались у его ног сверкающим крошевом. — Какого чёрта он вообще посмел войти в мой дом? — прорычал он в пустоту, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — При всех. При старейшинах. При моей стае! Он выставил меня посмешищем!

Ярость исходила от него волнами — плотными, удушающими, искажающими воздух. Его внутренний волк, зверь с чёрной шерстью, метался в клетке сознания, царапая когтями по рёбрам изнутри и требуя крови. Но хуже всего было другое. То, в чём он боялся признаться даже самому себе. Он не понимал. Почему именно Вивиан? Почему Велас Меранксес, мужчина-легенда, которому не нужны ничьи разрешения, чьи закрома полны женщинами, готовыми на всё, пришёл за ней? За этой тихой, почти прозрачной девушкой, которую все считали обузой. За той, от которой он сам, Рейвен, публично и с наслаждением отказался. Эта мысль раздражала сильнее всего. Она зудела под черепом, как назойливое насекомое.

Рядом у окна, холодная и невозмутимая, стояла Алексия. Она была в длинном шёлковом халате цвета тёмного вина, который струился по её точеной фигуре. Она спокойно отпила чёрный кофе из фарфоровой чашки, словно за окном был солнечный полдень, и медленно, покачивая бёдрами, подошла ближе. — Успокойся, Рейвен. Твоя злость сейчас — союзник врага.

— Не указывай мне, что делать, — огрызнулся он.

Она лишь снисходительно улыбнулась, промокнув губы салфеткой. — Тогда не кипятись, а послушай разумно. Он забрал не сокровище. Он забрал проблему. Он оказал тебе услугу, сам того не зная.

Рейвен резко повернул голову так, что хрустнули шейные позвонки. — Осторожнее, Алексия. Выбирай слова.

— А разве я не права? — мягко, почти мурлыкая, продолжила она. — Такая безродная, неполноценная волчица, которая даже в самый страшный момент не смогла обратиться... и к тому же, возможно, бесплодна. Твоя стая никогда бы её не приняла. Они бы сожрали её в первый же месяц. Ты сам это знаешь.

Он молчал, перекатывая желваки. Алексия подошла вплотную и коснулась его груди прохладной ладонью, рисуя круги на ткани рубашки. — Ты сделал правильный выбор. Я подхожу тебе куда больше. Я сильна. Я из уважаемого, древнего рода. Я дам тебе здоровых, сильных наследников, которые укрепят твою власть.

Её голос был сладким, как яд, но в глубине миндалевидных глаз жила сталь. — А она? — она тихо усмехнулась. — Пусть Велас развлекается с тем, что осталось после позора. С обмылком. Пусть наслаждается объедками с твоего стола.

Рейвен резко и грубо оттолкнул её руку. — Замолчи. Немедленно.

Улыбка Алексии дрогнула, превратившись в тонкую линию. — Тебя задело моё замечание? Неужели тебе не всё равно на эту мышь?

— Меня задело то, что Меранксес публично выставил меня слабым, — признался он, словив самого себя на этой мысли. И это было горькой правдой.

Не Вивиан жгла его изнутри сейчас. Не её влажные от слёз глаза и не её дрожащие руки. Не исчезнувшая пепельная метка солнца, которая рассыпалась на его глазах. А тот факт, что самый опасный Альфа континента просто вошёл в его дом и взял то, от чего Рейвен только что демонстративно отказался. Словно доказал всем присутствующим, что его, Рейвена, решение — мусор, а его товар — сокровище. Это было унижением ранга, а не чувств.

Дверь открылась без стука. В кабинет вошёл старейшина семьи Найт — высокий седой мужчина с жёсткими, высеченными из камня чертами лица и взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Его трость отбивала дробь по паркету. — Нам нужно говорить. Немедленно.

Рейвен стиснул зубы, сдерживая желание наброситься на старика. — Сейчас не время.

— Сейчас самое подходящее время, — холодно отрезал тот, не боясь гнева Альфы. — После вчерашнего спектакля наша репутация висит на волоске. Весь совет гудит, как растревоженный улей.

Алексия выпрямилась, одёрнув рукав халата. — Репутация не пострадает из-за одной никчемной, бездарной девушки, которая не умеет даже зубы показать.

Старейшина перевёл на неё ледяной, пронизывающий до костей взгляд. — Вы крайне плохо понимаете происходящее, госпожа Алексия. И ваше присутствие здесь не делает вам чести, пока вы не стали законной Луной.

Он снова посмотрел на Рейвена. — Старейшины были в ярости оттого, что их планы сорваны. Но никто — ни один человек — не смог возразить Меранксесу.

— Потому что они трусы и шакалы, — процедил Рейвен, ударив ладонью по столу.

— Потому что он в одиночку опаснее нас всех вместе взятых, — отчеканил старик. — Если мы сейчас не удержим лицо, дом Найт будут вспоминать как семью, у которой увели невесту прямо с алтаря на собственной церемонии.

Челюсть Рейвена напряглась, кадык дёрнулся. — Этого не будет. Я этого не допущу.

— Тогда действуй умнее, чем вчера, — резюмировал старейшина. — Не устраивай истерик, а включай голову.

Он развернулся на каблуках и вышел, гулко хлопнув дверью.

Алексия медленно подошла сзади, обвила плечи Рейвена руками и прошептала на ухо: — Мы можем исправить всё, любимый. Объяви о нашем союзе немедленно. Покажи силу, а не слабость. И люди забудут Вивиан Блэквуд как страшный сон.

Рейвен смотрел в окно. На серое, давящее небо. На тёмный лес вдали, где границы его земель соприкасались с нейтральной полосой. На пустоту в груди, которую он не хотел признавать, но которая разрасталась с каждой минутой. — Уходи, Алексия.

— Рейвен...

— Я сказал — уходи. Сейчас же.

Она задержалась лишь на секунду — злая, уязвлённая, оскорблённая — затем развернулась и вышла, сжав губы в тонкую нить и хлопнув дверью. Оставшись совершенно один в тишине кабинета, Рейвен медленно опустил взгляд на свою раскрытую ладонь. Там, где когда-то ощущалась тонкая, тёплая связь истинной пары, где эхом отзывалось биение её сердца, теперь было глухо и пусто. И почему-то именно эта пустота, это онемение, раздражало его сейчас сильнее всего.

Тем же утром, в северной резиденции Меранксеса, жизнь просыпалась иначе. Здесь никто не бегал в панике, не прятал глаза и не срывал злость на прислуге. Здесь все двигались быстро, молча и с ювелирной точностью отлаженного механизма. Воздух пах морозной свежестью, хвоей и дисциплиной.

Вивиан стояла у окна своей комнаты, закутавшись в мягкий кашемировый плед, всё ещё переваривая слова Совета. Каждое слово врезалось в память, как осколок стекла. Отец мог быть мёртв. Отец мог быть жив. Эта неопределённость была страшнее могилы. Она сводила с ума, рождая в душе то чёрную безнадёжность, то искру надежды, которая жгла сильнее огня.

За спиной бесшумно открылась дверь. Велас уже был одет в безупречный тёмно-серый костюм-тройку, который выгодно подчёркивал разворот его широких плеч. Волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а янтарные глаза казались холоднее и расчётливее обычного. Он выглядел не как зверь, каким она его увидела впервые. Он выглядел как мужчина, который управляет городами, финансами и судьбами. — Ты уходишь? — спросила Вивиан, обернувшись.

— В компанию, — коротко ответил он, поправляя запонки.

Она нахмурилась. — У тебя... есть компания? Настоящая, в городе?

Он остановился и посмотрел на неё с лёгким прищуром, будто этот вопрос его искренне развеселил. — Несколько, на самом деле. Диверсификация активов.

— Я думала, ты только пугаешь людей и выбиваешь двери, — не удержалась она.

На его губах появилась та самая усмешка. — Этим я занимаюсь по вечерам, для души. А с девяти до шести я скучный бизнесмен.

Щёки Вивиан вспыхнули против её воли. Он подошёл ближе, нарушая личное пространство, и с поразительной нежностью поправил выбившуюся прядь у её лица, заправив за ухо. — Сегодня у меня встречи, проблемы и люди, которых придётся заставить сожалеть о принятых ими плохих решениях.

— Звучит очень знакомо, — прошептала она, завороженная его близостью.

— Именно поэтому ты мне нравишься, — ответил он без тени сомнения.

Она замерла, сердце сжалось. — Не говори так легко, Велас.

— Я вообще редко говорю легко, Вивиан, — его голос стал бархатным и серьёзным. — И ещё реже ошибаюсь в людях.

В дверь деликатно постучали. — Лорд Меранксес, машина подана к крыльцу.

Велас отступил на шаг, но продолжал смотреть на неё в упор. — Не выходи за пределы этого крыла без охраны.

— Это приказ? — бросила она вызов.

— Это забота, — он вернул ей её же фразу с намёком. Он развернулся и направился к двери.

У самого выхода он на мгновение остановился, обернувшись через плечо. — И Вивиан...

Она подняла глаза, полные тревоги.

— Если вдруг вспомнишь что-то ещё о прошлом, что-то важное... — он сделал паузу, — скажи мне первой. Прежде, чем кому-либо ещё.

Дверь мягко закрылась, отрезая её от внешнего мира. Она осталась одна в тишине огромной, величественной комнаты. Но впервые за долгое время эта тишина не казалась ей пустой, как склеп. Она была наполнена обещанием. Запахом хвои. И ощущением, что она больше не одна во всём этом мир